Вот чего он добивался! В бессмертии есть и свои минусы – становится попросту скучно. А как еще развеять тоску, если не зрелищными представлениями.
– Я не собираюсь драться на потеху тебе и толпе, – заявила Эовин. Много лет назад она поклялась себе больше никогда не поступать подобным образом.
– Тогда ты умрешь. В этот раз Фируниан тебя щадить не станет.
– Я в любом случае умру, – устало возразила она. Разговор исчерпал себя, девушка не видела смысла его продолжать. В конце концов, она уже смирилась со своей смертью, когда горло перерезал коготь Дарины. Она и не ожидала очнуться после такого. Поэтому смерть ее ничуть не пугала.
Ирион неодобрительно наморщил нос, прежде чем резко подняться.
– Спи, тебе понадобятся силы.
Кто-то коснулся виска Эовин, заставив ее невольно вздрогнуть.
– Тс-с-с…
Чьи-то руки крепко, но при этом не грубо надавили на плечи, принуждая лежать спокойно.
Эовин моргнула. По всей видимости, она была по-настоящему измотана, если не заметила прихода ульфаратки, которая как раз склонилась над ней.
– Я не причиню тебе вреда, не бойся, – тоном целительницы нараспев произнесла незнакомка. Она выглядела очень молодо. Золотисто-каштановые волосы были заплетены в сложную косу, уложенную вокруг ее головы, а аквамариново-голубые глаза смотрели на Эовин дружелюбно, хотя и слегка отстраненно. – Меня зовут Эзара, – добавила она, прежде чем снова слегка прикоснуться пальцами к виску Эовин.
Та перехватила ее руки и настойчиво отвела в сторону.
– Что ты здесь делаешь?
– Ирион поручил вылечить тебя. Я бы сделала это прямо сейчас, но он запретил мне сразу же применять силы. Он хотел, чтобы я помогла тебе по-человечески, – с неодобрением заметила она.
Эовин невольно нащупала повязку на шее.
– Думаю, это мы можем снять. Рана уже наверняка затянулась. Ты позволишь? – Эзара пощипала узел повязки.
Эовин кивнула, разрешая.
Целительница вытащила из кармана маленькие ножницы и разрезала ткань. Тут же прохлада коснулась ее воспаленной и слишком чувствительной шеи.
– Так и думала! – скривилась Эзара – Следовало тогда настоять на должном лечении. А теперь придется сначала залечивать рубцы и лишь потом разбираться с кровопотерей.
– Нет! – поспешно вскрикнула Эовин.
Целительница удивленно заморгала.
– Может потребоваться несколько дней, чтобы такая рана полностью зажила без вмешательства. И шрам останется. Ты ведь не хочешь этого.
– Отчего же не хочу? Даже очень хочу, – решительно заявила Эовин.
Пусть этот шрам вечно напоминает, как опасны и безжалостны ульфаратцы. Напоминает, что их не следует недооценивать, поскольку способности к трансформации обширны и почти безграничны. А если совсем честно говорить, этот шрам мог бы символизировать ее непокорность и неподчинение захватчикам. Символизировать ее человеческое начало.
Эзара неодобрительно покачала головой.
– Учти: чем старше шрам, тем труднее его будет залечивать.
– Это уже неважно. – Как знать, вполне вероятно, она не переживет следующий день.
Должно быть, Ирион пришел к такому же выводу, иначе не послал бы к ней целительницу, чтобы немного увеличить шансы Эовин в битве, исход которой уже предрешен.
Похоже, по какой-то причине Ирион намеревался растянуть предстоящий бой. Возможно, просто желал в полной мере насладиться, как он это назвал, весельем.
Однако Эовин почему-то сомневалась, что это единственная причина. Хоть Ирион и был жестоким и беспощадным, но наверняка у него имелись дела поважнее, чем любоваться на то, как воин-ульфаратец избивает девушку-полукровку до смерти, не оставляя ей ни единого шанса. В конце концов, он ведь собирался завоевать весь Алрион.
– Ты что-нибудь знаешь о грядущей битве? – обратилась она к целительнице.
– Нет. Мне лишь велели тебя подлечить. – Та говорила искренне и с таким пренебрежением, что Эовин сочла за лучшее воздержаться от дальнейших расспросов. – А теперь помолчи и дай мне сделать свою работу.
После ее ухода Эовин и вправду почувствовала себя значительно лучше. Головокружение и дрожь в конечностях пропали, зато сама целительница выглядела не очень хорошо, когда прощалась с ней.
Эовин села и вытянула руки, насколько позволяли сковывающие цепи. Она чувствовала себя достаточно хорошо и могла бы легко справиться с любым человеком. Только вот Фируниан человеком не был.
Она решительно отбросила все мысли о нем и о том, что ей, скорее всего, предстоит завтра. Не стоило раньше времени сводить себя с ума.
Однако неприятные воспоминания, всегда подстерегавшие ее, точно хищники, и лишь выжидавшие подходящего момента, чтобы атаковать, все равно пробудились из глубины сознания и захлестнули девушку с головой.
Стиснув зубы, она покачала головой. Почти шесть лет Эовин старалась об этом не думать, буквально запрещала себе вспоминать то время, но все равно порой просыпалась в холодном поту из-за возвращающихся кошмаров. К счастью, с годами это случалось все реже и реже.
Нельзя позволять прошлому управлять собой. Все уже кончено, и эти воспоминания над ней больше не властны.
