Единственным существенным изменением является указание на ход дела, по решению которого епархиальный архиерей разошелся с епархиальным советом: в таком случае, оно переносится на усмотрение высшей церковной власти. Это изменение было внесено в соответствии со ст. 61 принятого к тому времени Собором определения
При предварительном рассмотрении главы III проекта отдела («О епархиальном собрании»), предшествующем постатейному обсуждению, архиепископом Серафимом (Чичаговым) был высказан ряд замечаний, касающихся круга дел, отнесенных к компетенции Собора. В целом, по мнению преосвященного Серафима, «так содействовать епископу значит лишить его власти и всякого дела, уничтожить его авторитет и убить в нем творческую силу»[1324]. Однако даже такие защитники полноты епископской власти как преосвященные Тамбовский Кирилл (Смирнов) и Челябинский Серафим (Александров) не согласились с архиепископом Серафимом[1325]. Более того, епископ Серафим указал, цитируя согласительную формулу, что «содействие епископу со стороны клира и мирян <…> понимается в смысле органического сотрудничества каждого члена Церкви в свою меру». При этом докладчик следующим образом обобщил основы этого сотрудничества: «Право почина, внесения, разрешения и утверждения принадлежит епископу, а разработка вопросов – Высшему Собранию»[1326]. При постатейном чтении архиепископ Серафим уже не счел нужным внести представленные им примечания в виде поправок к проекту.
В целом, статьи о круге дел епархиального собрания (§ 34–39 проекта отдела; ст. 37–42 Определения) были приняты Собором без существенных изменений – последние касались лишь частностей. Можно отметить необычайную длительность обсуждения вопроса о денежном обложении монастырей и приходов[1327]. По замечанию одного из соборян, «как только дело у нас коснулось кошелька, начались споры»[1328].
Содержание этих статей восходит к проекту А. А. Осецкого. Статьи в редакции протоиерея Ф. Д. Филоненко были внесены в проект Предсоборного совета без их подробного рассмотрения в соответствующем его отделе[1329], а затем лишь немного выправлены в соборном отделе, применительно к согласительной формуле[1330]. Статьи 38–42 (по нумерации соборного определения) в значительной степени восходят к предложениям, сформулированным в свое время IV отделом Предсоборного присутствия[1331].
Можно задаться вопросом о том, в каком смысле епархиальное собрание «наблюдает за всем течением епархиальной жизни» (§ 34 проекта отдела; ст. 37 соборного Определения). На наш взгляд, этот пункт является лишь предпосылкой к ст. 38–42 соборного постановления (§ 35–39 проекта отдела), определяющим области, в которых собрание имеет компетенцию. К примеру, оценка и определение священнослужителей на места является, без сомнения, частью епархиальной жизни. Однако соборный отдел подчеркнуто исключил эту область из компетенции епархиального собрания пунктом П-В/1 своей согласительной формулы. Компетенция собрания, определенная ст. 38–42, более всего распространяется на решение материального и организационного аспектов указанных здесь областей (касающихся миссионерства и катехизации населения, местных духовных школ, благотворительности). Кроме того, епархиальное собрание избирает членов епархиального совета и епархиальных учреждений. Заметим, что право собрания избирать членов епархиального суда, указанное в ст. 37 соборного Определения, нельзя считать вступившим в силу. Соответствующее предначертание отдела
Наконец, можно отметить еще три существенных изменения, внесенных Собором в III главу проекта отдела. Эти поправки усиливают значение и власть епископа в епархиальном управлении.
Во-первых, утвердив по предложению архиепископа Кирилла (Смирнова) исключительное право архиерея вносить срочные дела на рассмотрение собрания, Собор подчеркнул право почина архиерея в епархиальной жизни[1333] и усилил значение епископа по отношению к епархиальному собранию.
