Во-вторых, Собор изменил процедуру, предусмотренную в случае несогласия епископа с решением собрания (§ 41 проекта отдела; ст. 44 Определения): повторное рассмотрение вопроса установлено лишь в том случае, если первое решение принято в заседании, на котором епископ не председательствовал. Это изменение в проекте отдела было также принято по предложению преосвященного Кирилла, указавшего, что председательствующий в собрании епископ в любом случае будет стремиться к установлению согласия собрания с его точкой зрения еще до голосования по этому вопросу[1334]. С другой стороны, дабы «не останавливать правильное течение епархиальной жизни»[1335], за епископом было закреплено право делать «неотложные распоряжения по спорному делу»[1336].
Такие же изменения были приняты по аналогичной статье из главы о епархиальном совете (§ 58 проекта отдела; ст. 61 Определения)[1337].
В-третьих, Собором была устранена возможность избрания собранием своего председателя (§ 43 проекта отдела; ст. 46 Определения). По замечанию архиепископа Кирилла и докладчика епископа Серафима (Александрова), значение проектируемого собрания отличалось от прежних съездов, в которых епископ мог не участвовать. Собрание, полагал преосвященный Кирилл, «это постоянный страж всей церковной жизни в епархии, а не только ее хозяйственной стороны»[1338]. Судя по компетенции собрания, как она определена в других статьях соборного Определения, эта формулировка, может быть, не совсем верна, однако очевидно, что эта компетенция выходила за рамки хозяйственных полномочий прежних съездов.
Глава IV проекта отдела («О епархиальном совете») была принята Собором без существенных изменений и обсуждений. Следует, впрочем, подчеркнуть замечание председателя отдела преосвященного Георгия (Ярошевского) по поводу предложенной архиепископом Серафимом (Чичаговым) поправки о том, чтобы епархиальное собрание избирало двойное число членов совета, из которых половина утверждалась бы епископом[1339]. Преосвященный Георгий указал и был в этом поддержан докладчиком И. М. Громогласовым, что, согласно § 41 (ст. 44 Определения), избрание члена епархиального совета не может считаться действительным, если на него не будет согласия епископа; в противном случае вопрос решается высшей церковной властью[1340].
Помимо этого, можно указать лишь на один вопрос, ставший предметом существенных дискуссий. В процессе обсуждения IV главы был поставлен вопрос о том, должны ли нынешние члены и секретарь консистории подвергаться переизбранию в совет.
Не они ли, по определению, замещают соответственные должности в проектируемых советах? Относительно этого вопроса докладчики отдела разошлись во мнениях. Преосвященный Серафим (Александров), не высказываясь о членах совета, полагал возможным, чтобы секретари оставались те же, что и прежде в консисториях. И. М. Громогласов настаивал, что речь идет об упразднении одного учреждения и создании другого и, следовательно, должны быть полноценные выборы его состава[1341]. Затем, в связи с вносимой поправкой к § 55 проекта отдела (ст. 58 Определения) – речь шла о временной передаче совету судебных дел, – возник вопрос: применим ли действующий Устав духовных консисторий к советам? По этому поводу архиепископом Кириллом (Смирновым) была высказана мысль, что «консистории не упраздняются, а только переименовываются в советы». Владыка, очевидно, хотел видеть в советах все тот же вспомогательный архиерею административный орган, какими были консистории. Однако такая точка зрения тотчас встретила отпор со стороны докладчика И. М. Громогласова, вновь указавшего, что речь идет о новом учреждении[1342]. Громогласов, без сомнения, имел здесь в виду, что советы должны стать органом того самого «содействия» клира и мирян епископу, которое было в сердце соборных прений о постановке епархиального управления. После обсуждения Собор принял дополнительную ст. 65, согласно которой высшей церковной власти предоставлялось «установить порядок введения в действие правил об епархиальном совете и упразднения духовных консисторий»[1343], и, таким образом, поддержал точку зрения Громогласова.
