По мнению А. И. Покровского, выступавшего докладчиком комиссии, согласно этой формуле избрание «происходит всеми церковными элементами, то есть епископами округа, клиром и народом. Достигается, таким образом, consensus. <…> Если общего единодушия не получается, то высшей церковной власти представляется несколько кандидатов»[1350].
Пространное обсуждение этого предложения продлилось три заседания отдела (15, 16 и 17 ноября 1917 г.), несмотря на недоумение Покровского, удивлявшегося, что могли подняться какие бы то ни было принципиальные прения по такому основному и казалось бы совершенно бесспорному, категорически решенному и наукой и самой жизнью вопросу, как вопрос об избрании епископов[1351].
Ход дискуссий показал, что до бесспорности и категорического решения этого вопроса было далеко.
Первая линия обсуждения была инициирована А. Г. Куляшевым. Представитель Пермской епархии, сославшись на ряд канонов, в которых право избрания епископа очевидно предоставляется собору епископов[1352], и, указав на комментарии к ним Аристина, Зонары, Вальсамона, а также на мнения некоторых ученых (в частности, В. В. Болотова, Е. Е. Еолубинского), задался вопросом: как же быть с указанными правилами Православной Церкви? Кроме того, добавил он, правило Лаод. 13, устранявшее толпу от избрания архиерея, очевидно, было связано с понижением уровня нравственности и церковности народа. Как же, спрашивал Куляшев, быть с очевидной аналогией между этой ситуацией и нынешним положением вещей?[1353]
Отвечая на это и подобные возражения, Покровский развил историко-каноническую аргументацию в нескольких пунктах: 1) в Церкви I–III веков епископов избирал народ, что ясно показывают такие памятники, как Дидахи, Апостольские Постановления и др.; 2) приведенное Куляшевым правило I Всел. 4 говорит о праве епископов на поставление епископа, а не на его избрание (Покровский ссылался на епископа Никодима (Милаша) и на отдельные высказывания Вальсамона); 3) многочисленные исторические примеры доказывают, что и в более позднее время народ избирал епископа; 4) постепенное же устранение народа от этого процесса навязано государством (сначала византийским, потом российским)[1354].
Последний пункт звучал голословно, поскольку не был подкреплен ни одним аргументом. В связи с этим оппоненты не преминули подчеркнуть, что Покровский так и не смог объяснить, почему он оставляет в стороне каноны, предоставляющие епископам право избрание епископа (трактовка Покровским правила I Всел. 4 была оспорена на основании толкований Аристина, Зонары и Вальсамона)[1355]. Что касается исторических примеров, относящихся и к периоду ранней Церкви, и к периоду «симфонии», когда народ избирал своего епископа, то епископ Серафим (Александров) прокомментировал их, встав на юридическую точку зрения:
Как надо понимать эти факты? Как право народа выбирать себе епископов, или напротив, как право епископов передоверять свое право народу? О чьих правах в церковных канонах идет речь: о правах народа, или о правах собора епископов? Решительно заявляю, что все церковные каноны, принятые в руководство Церковью <…> говорят про собор епископов, который один только имел и имеет право избрания епископов[1356]. <…>
Если приведенные из истории Церкви примеры и факты избрания епископов понимать и толковать в смысле прав народа, то это противоречить будет смыслу <…> законов церковных. Ясно, что эти правила говорят о правах епископов, а приводимые примеры, о правах епископата доверять избрание и самому народу, если епископат широкое участие народа в избрании епископов найдет целесообразным, полезным[1357].
Покровский, стремясь опровергнуть возражения А. Г. Куляшева, в пылу полемики противопоставил «путь общецерковного избрания и способ административного назначения», признавая при этом каноничность лишь первого пути, а Куляшева причисляя к сторонникам второго[1358]. Против этого возражали архимандрит Вениамин (Федченков) и архиепископ Кирилл (Смирнов). Последний указывал, что «если право избрания епископа епископами стали понимать не как избрание, а как назначение, то это недопустимая подмена терминов»[1359].
Тщетность дискуссий, апеллирующих преимущественно к историческим примерам, подчеркнул И. М. Громогласов:
Я считаю излишним для нас убеждать друг друга теми приемами, какими здесь практиковались. Здесь говорили и доказывали, что епископа избирали епископы; другие наоборот доказывали, что избирали клир и миряне. Можно указать, сверх того, ряд законоположений и фактов (напр. Новеллы Юстиниана, законы Никифора Фоки), когда епископа назначает императорская власть, а епископы его только рукополагают. Все это разнообразие знает церковная жизнь, и все это не было ересью. Нужно спорить не о том, какой порядок единственно допустим, а какой более целесообразен[1360].
