Велосипед у Салли оказался новехонький, с двадцать одной передачей, у меня их было восемнадцать, а у Хомяка шесть. Через Главную улицу мы доехали до Куин-Энн-роуд, что было немного опасно, потому что тротуары были не везде и приходилось ехать по узкой обочине или просто по траве. Почти всю дорогу Салли ехала первой, я иногда ее догонял. Хомяк тащился сзади, пару раз на перекрестках нам приходилось его ждать. Добравшись до поворота на Треугольник, мы снова остановились, ожидая Хомяка.
– У тебя правда пистолет, Бен? – спросила она, отбрасывая челку с глаз.
Я кивнул, но лезть в рюкзак и показывать его не стал. Вдоль улицы стояли дома, кто-то мог увидеть.
– Где ты его взял?
– Отцовский.
– Ты же не собираешься стрелять в цыганку?
– Скорее всего, нет.
– Даже в ногу?
– Хочу припугнуть ее, пусть думает, что выстрелю, тогда и выложит все начистоту.
– Учти, если выстрелишь, можешь попасть не в ногу, а куда-то еще, допустим в сердце. И если она умрет, тебя ждет тюрьма. Просто чтоб ты знал.
Я стиснул зубы. Она меня не слушала.
– Не собираюсь я в нее стрелять, ладно? Не знаю, зачем я это сказал. От злости, наверное.
– Ну и хорошо. Я так, на всякий случай.
Наконец Хомяк нас догнал. Раскраснелся, пыхтел как паровоз.
– Порядок, гонщик? – спросила его Салли.
– Иди ты! – завелся он. – У тебя просто велик лучше, вот и все. Махнуться не хочешь?
– Еще чего! Ты вон как запарился. К тому же мы почти приехали.
И она свернула на узкую дорогу, уходившую в густой лес.
Мы с Хомяком поехали следом.
Поле Райдерс-Филд находилось в конце ухабистой проселочной дороги, ответвлявшейся от основной. Среди леса было вырублено пространство, где раньше был местный кинотеатр для автомобилистов. Там висел большой экран, перед ним – парковка в пять рядов, касса, киоск и небольшая детская площадка. Мое последнее и самое внятное воспоминание об этом кинотеатре – показывали два фильма подряд. Сначала «Карате-пацан». Потом «Полицейская академия», довольно прикольная, там еще был полицейский, который умел имитировать любой звук, но где-то на середине я заснул. Дело было четыре года назад, мне всего восемь, лето только началось. К концу того же лета в этом кинотеатре обнаружили тело женщины. Какой-то мужик, выдувший в своей машине не одну банку пива, вышел к дереву, чтобы отлить, – и понял, что отливает на череп, частично вымытый из-под земли недавним дождем. Мне сказали, что в тот вечер показывали ужастик «Нечто» Джона Карпентера, но по-настоящему людей тогда испугал именно этот череп. В следующие дни полиция обнаружила еще три трупа. Все это были молодые женщины немногим старше двадцати. Их тела были разрублены топором на мелкие части. Оставшуюся часть лета все только и говорили о пропавших девушках, неглубоких могилах и расчлененных телах. Кинотеатр для автомобилистов закрыли и уже не открывали.
В прошлом году об этих убийствах сняли документальный фильм для телевидения. Убийца выглядел вполне нормально, даже безобидно – очки с сильными линзами, усы. В 1984-м он окончил колледж в другом штате и поселился в общежитии в Чатеме. Работал в городе там и сям, на поденщине, даже сидел с чужими детьми. Все, кто его так или иначе знал, сказали: парень робкий, но дружелюбный. Одна девочка, которая о нем рассказала, была всего на пару лет старше меня. Он был у нее бебиситтером, и она рассказывала о нем с таким чувством, мол, он ей и мороженое покупал, и в своем грузовичке по городу возил. А однажды показал ей свой «тайный сад» в лесу. Закопанных тел там в то время не было, но какого хрена? Что это девочку потянуло развлекаться с мужчиной гораздо старше ее, хоть и бебиситтером? Ей здорово повезло, что она оказалась говорящей головой в документальном фильме, а не пополнила список закопанных трупов.
Убийцу полиция поймала вскоре после того, как в кинотеатре для автомобилистов нашли первое тело, сейчас он сидел в тюрьме. Вид у него был вполне счастливый, он даже хвастался своей перепиской с женщинами, готовыми пойти с ним на свидание. Этого я не мог понять ни тогда, ни сейчас. Неужели этим женщинам не понятно, что, если он когда и выйдет из тюрьмы и они приедут к нему на свидание, в голове у него будут романтические мысли особого рода? Например, сводить их в темный сарай, где на стенах развешаны окровавленные орудия убийства.
Никто не знал, сколько еще трупов закопано где-то поблизости. Когда слушалось дело об убийстве, судья спросил этого типа, хочет ли он что-то сказать о своих преступлениях, на что тот игриво ответил: «Копайте, копайте».
Будь я судьей – отправил бы его жариться на электрическом стуле. Это жестоко и необычно? Конечно. Но не так жестоко, как он обошелся с этими девушками три десятка лет назад. К счастью для него и к несчастью для правосудия, в штате Массачусетс отменили смертную казнь за месяц до его приговора, и он получил несколько пожизненных сроков.
Проехав по проселку полпути, мы с Салли остановились подождать Хомяка. Он заметно отстал, и видно его не было.
– Твой друган мегамедленный, – сказала она.
