– На своем велике он ездит куда быстрее, – заметил я. – А сейчас у него мой старый, там всего шесть скоростей.
– Не пойму, почему вы такие закадычные друзья.
– В смысле?
– Ну… вы совсем разные.
– Мы лучшие друзья с пятого класса.
– Он, наверное, тебя уже достал?
– Вроде ничего страшного, – сказал я. – Бывает иногда. Но с ним прикольно.
Салли смотрела вдоль дороги. Ту обрамляли вечнозеленые деревья да и разные прочие, чьи ветви уже утратили свежесть и захирели. Упавшие на землю листья, тускло-желтые, ярко-красные и бурые, запахами напоминали о приближении Хеллоуина. С одной стороны, это была одна из самых красивых дорог, какие мне приходилось видеть. С другой стороны, было в ней что-то пугающее. Тишина давила так, что можно было ощутить ее присутствие. Меня не отпускала мысль о том, что где-то здесь в свое время были зарыты изрубленные тела, а вокруг сейчас – ни души. У Салли на уме, видимо, было примерно то же самое, потому что она сказала:
– Каким психом надо быть, чтобы убивать людей ради забавы?
– На то они и психи.
– Да, но зачем?
– Наверное, они просто ненавидят людей.
– Сомневаюсь. Думаю, никого ненавидеть они не могут, как и любить. У них эмоций – ноль.
Я попытался представить человека, лишенного эмоций, – он никогда не смеется, никогда не плачет, никогда не улыбается, – и решил, что так просто не бывает.
– Эмоции есть у всех, – сказал я.
– У психов нет, – стояла она на своем.
– Тип, который убил этих женщин, был псих, при этом он улыбался. Я видел его в телешоу, когда он рассказывал, как женщины шлют ему любовные письма.
– Улыбаться психи могут. Но не искренне. Счастливыми они не бывают.
Я подумал об этом и решил: возможно, она права. Потому что как можно отрезать человеку голову и не чувствовать, что ты поступаешь плохо? Интересно, убивая этих женщин топором и потом их закапывая, этот убийца искренне улыбался?
Я представил себе эту картину, и по телу побежали мурашки.
– А вот и наш гонщик, – сказала Салли.
По проселку в нашу сторону рулил Хомяк, его будто водило из стороны в сторону, он выписывал одну букву S за другой, лениво крутя педали.
Когда он доехал до нас, я сказал:
– Я уж думал, ты сдрейфил.
Хомяк сделал гримасу.
– Сдрейфил? Чего бы вдруг? Цыганки, что ли, бояться? Тоже мне, лихая нашлась.
– Я не про нее. Про Райдерс-Филд.
Он пожал плечами.
– Маньяка упекли за решетку. Чего еще бояться? Что?..
– Ничего, – ответил я.
– Что у тебя с лицом?
– А что?
Он улыбнулся во весь рот.
– Испугался.
Я покачал головой.
– С чего ты взял?
– Бенни сейчас в штаны наложит, Бенни сейчас в штаны наложит!
На самом деле меня вышиб из колеи разговор про психов. Люди без эмоций, которые прикидываются обычными людьми, а сами тайком расчленяют свои жертвы, – это пострашнее Фредди Крюгера и Майкла Майерса, а у этих явно плохо с головой, достаточно на них посмотреть.
– Если не хочешь, Бен, можем не ехать, – сказала Салли.
– Бенни сейчас в штаны наложит…
– Закрой пасть, Хомячок!
– Я тебе не Хомячок! – рассвирепел Хомяк. – Я Хомяк. Х-о-м-я-к. Уяснила, цыпочка?
– Не бузи, чувак, – сказал ему я. – Мертвых разбудишь. – Я подумал о маме, что она лежит на больничной койке, и, может быть, ей никогда не разрешат проснуться, потому что тогда она начнет танцевать и умрет. И сказал Салли: – Пути назад нет.
– Точно?
– Машина! – взревел Хомяк.
Мы ее еще не видели, но слышали ясно.
– Кто это может быть? – спросил я встревоженно.
– Без понятия, – сказал Хомяк. – Но лучше смыться.
Салли уже катила велосипед с дороги, за деревья. Мы с Хомяком поспешили следом. Углубившись в лесок, положили велосипеды набок, а сами залегли.
Мое лицо оказалось рядом с лицом Салли. Я слышал, как она прерывисто дышит.
Шум двигателя усиливался, наконец сквозь заросли мы увидели коричневый «форд». Сомнений, что это за машина, не было. Красно-синяя мигалка на крыше, большая звезда на дверце, на крыле надпись «Шериф».
– Шериф! – изумился Хомяк.
– Ш-ш-ш! – прошептала Салли.
Я был уверен, что шериф Сэндберг нас увидит. Остановит машину, выйдет и спросит: вы что здесь делаете? Найдет у меня пистолет и все расскажет папе. Может, на ночь посадит в тюрьму, просто чтобы проучить…
Но машина проехала мимо и скрылась.
Я посмотрел на Салли, потому что чувствовал – она смотрит на меня.
Мы были так близко, что, кажется, могли коснуться друг друга носами.
– Пронесло, – сказала она и ухмыльнулась.
– Угу. – Я тоже ухмыльнулся, сгорая от желания ее поцеловать.
И поцеловал бы, не будь рядом Хомяка, который с шумом поднялся на колени.
– Выходит, Понч, шериф Сэндберг не поехал сюда сразу из твоего дома, – предположил он.
Неохотно я сел.
– Выходит. Наверное, сначала поехал в участок.
– Может, взять с собой помощника, – добавила Салли. Она уже поднялась и отряхивала колени от грязи и листьев.
Хомяк и я тоже встали на ноги, но грязь нас мало заботила. Мы подняли свои велосипеды.
– Помощника?
– Вроде в машине было двое.
– Какая разница, кто там с ним? – Хомяк уже выбирался на дорогу. – Поехали, а то самый кайф пропустим. Если поторопимся, увидим, как шериф эту цыганочку загонит в угол!
