Башня тянулась в высоту над апсидой. На очередном повороте кончились таблинии звездочётов, а стражники так и продолжали своё утомительное перешёптывание, и хуже всего — они говорили тихо, как шуршат в чуланах мыши. Воображение додумывало их разговор. На ум взбредали обидные прозвища, шею щекотало от желания, повернувшись, рявкнуть «прекратите!», чтобы они услышали, как я рассержена, как смущена и разбита.
В ответ они обхохочутся, идиоты, асикрит снова зашипит, а консул, вероятно, добавит, что голос у меня слишком писклявый. Поэтому я сделала вид, что не замечаю их. Закусив губу, переключила внимание на опекуна.
— Почему мы идём наверх?
Консул Силмаез посмотрел на меня сбоку.
— Там ведь нет причала, — накинула я.
— Это название мне больше нравится, — ответил опекун. — Такие термины, как площадка для дальнобойных онагров или астрономическая вышка плохо подходят для нашего случая.
— Не понимаю.
— Скоро увидишь.
Он не врал: лестница обернулась дважды перед тем, как башня завершилась трубой с окуляром, выходившей через дыру в конической крыше. Когда Силмаез открыл дверь, ветер ударил в лицо. Был он неприятным, как пощёчина. Взвеял волосы. Луан, наклонив мою голову, собрала их на левом плече, и я бы поблагодарила её в который раз, если бы глазам не предстала удивительная картина.
К краю смотровой площадки примыкала конструкция с продолговатым воздушным шаром, укрывающим собой гондолу с окнами и палубой. К палубе тянулся трап — строением ничем не отличающийся от корабельного, правда, ржавый. Верёвки, которые связывали это нечто, растянулись вдоль обзорной вышки, полуголые люди в штанах отвязывали их, разговаривая на непонятном языке. «Варвары…» — с отвращением и чуть не вслух подумала я.
— Что это? — спросила у консула. — Летающий корабль?
— Они называют его апрематаргабадунн, — ответил он, будто скороговорку прочитал.
— Как у Симмуса Картографа, — шепнула Луан. Ровный голос выдал её — она знала, что он собой представляет.
— Откуда у них летающий корабль? — нахмурилась я. — И почему я не знала?
Это верх всякой бессмыслицы.
— Ты не знала, поскольку мы с гир Велебуром договорились не распространяться, что тебя доставят по воздуху. Так безопаснее и намного быстрее. — Люциус остановился и пристально разглядел меня. В его серо-голубых глазах я, как обычно, не могла ничего прочесть. — Их связи и их шахты могут позволить себе многое, жаль, что ты недооцениваешь это, девочка моя.
Подвязанный длинными тросами шар был в семь, а то и в девять раз больше гондолы. Корпусом она могла бы тягаться с самым мощным кораблём в эфиланском флоте, если бы те умели плавать по воздуху. На палубе посередине и в задней части взгромоздились кабины, обшитые пластинами сиренево-серого цвета («сиреневые облака» — посетила мысль). Нос у корабля остроконечен, как сариса, а из ростры-грифона выбегала струйка кисейного пара. Чем ближе вырисовывалось судно, тем гремуче казался скрежет его механизмов.
Я обняла глазами всё это, рассуждая, может путешествие будет куда интереснее?
Если бы это была поездка туда и обратно, с подданными и дядюшкой Тином, я даже сочла бы, наверное, что мне выпало огромное счастье, как и всякому, кто читал про чудесные корабли.
Но вот на палубу вывалил Толстый Шъял в плаще и в парчовом дублете, его свиная рожа осклабилась, завидев меня, грузное тело вразвалку зашагало по трапу. «Пусть он провалится!» — взмолилась я, но ожидать, что железная лесенка проломится, было всё равно, что надеяться на ливень в погожий день.
Тем временем асикрит, покряхтывая от усталости, затащил сундук вместе с тележкой на палубу.
Когда Шъял подошёл, то поздоровался с консулом, а мне протянул руку ладонью вверх, ожидая, что поверх положу свою; той же жирной клешнёй он несколько дней назад ухватился за моё плечо, в Обеденном зале — но тогда была возможность убежать… сегодня — нет.
— Вам честь первая взойти, — пророкотала его пасть.
Я — сразу к Луан. Подруга кивнула. Но не улыбалась.
Так недоставало в эту минуту её улыбки!
— Когда мы вернёмся? — спросила я, избегая смотреть ему в глаза.
— Как решить князь! — ответствовал Толстый Шъял, потянувшись ко мне. — Что ж вы не брать? Вы отказаться?
Я ощутила, как напрягся консул, как взглянул безжалостным, львиным взглядом, в котором без слов читалось «если ты откажешься, пожалеешь!»
— Нет, — сглотнула я, чтобы подавить крик, и взяла Толстого Шъяла за руку. Его пятерня была большой и запотелой.
— Мудро вы решить! — прогундел он.
Стоило нечеловеческих стараний, чтобы отпустить плечо Луан и пойти с ним, когда Толстый Шъял подводил меня к трапу и ткнул в сторону палубы, щеря полугнилые зубы. Справляясь с дрожью, я стиснула локон правой рукой, и пока они шли, в отчаянье оборачивалась к подруге в немом вопросе «всё будет хорошо, да?», «ведь будет же?» — а спросить вслух при опекуне и варваре боялась: не поймут.
