— Хотела ещё один вопрос задать. — Бёдра ломило, когда поднималась со стула. Серджо в сидячем положении казался совсем уж крошечным.
— Прошу.
— Зачем нам Вольмер?
— Умный вопрос, — покачал головой Серджо. — Нам, такой величественной стране, покрытой вековым богатством, потребовался союз от мелкого горного княжества, ведущего бесконечные войны с соседями. Это звучит странно. Даже дико. Но, говорят, хороший союзник, но небольшой, стоит двух десятков плохих, но могущественных. Даже я не до конца понимаю политические игры в Сенате. Возможно, вы найдёте ответ сами.
— Плохое это слово, «возможно», — сказала я, разочарованно улыбнувшись. — Доброй ночи, господин Серджо.
— Что за кислую мину я вижу? — удивился он. — Если ты думаешь, будто научившись делать поклоны и заучив тексты сделаешь себя привлекательной, ошибаешься. Понурым лицом ничего не добьёшься.
«Меня отдают варварам, а я должна улыбаться?..» — подумала я и вознамерилась было уходить, но наставник всучил книжку про Лилианский век и прежде, чем я вышла с манускриптом в дрожащих руках, назидательно проговорил:
— Прими решение. Или его примут за тебя.
МЕЛАНТА
Высотою, как орлиное гнездо, с крабьими клешнями, движется Он, истукан в песчаной буре. Лапы огненные, как пожар, сносят крыши домов. «Базилика» — скандируют толстые варвары. — «Возьмите Базилику».
— Мели… Мели! — зовёт дядюшка Тин. — Кто ты?
Облака — в сиреневом цвете.
— Никто, — отзываюсь.
Уплывают на Юг.
— Никто.
Зубы крошатся, как измельчённый кирпич.
— Никто!
Со вкусом едкого дыма.
Дверь хлопнула и прежде, чем самум накатил на Базилику, разбудила меня. За окном — ночь, в гинекон льётся свет. Я заёрзала: «обычный кошмар».
Ласковое касание прогнало его окончательно, и даже в потёмках я угадала заботливую, как материнская любовь, теплоту рук — с пожаром ничего общего.
— Который час?
— Нам пора, — сказала подруга.
В комнату вошли женщины и спешно зажгли свечи.
Я села на край и протёрла глаза. Сперва решила, что — к Серджо, иногда он посылал своего служку, пока спала, и уже в таблинии менторским голосом вещал, что ранний подъём учит дисциплине. Но до того, как Луан захлопнула дверь, я успела заметить, что вместо светловолосого мальчика там стоит дворцовая стража.
— Куда мы? — спросила я.
Луан закрепила на моей груди строфион[1].
— Ваш опекун ждёт… Давайте платье выберем. Вы должны выглядеть отлично.
— Я хочу спать.
Луан, хихикнув, ушла раздавать указания. Одна из женщин, которых я никогда в своей жизни не видела, предложила три платья. Длинную белую тунику с золотым пояском и хлайной[2], выкрашенной в амарант. Лавандовый хитон с прозрачным пеплоном. И далматику, тёмную, с долгополым иссера-желтоватым мафорием.
Сухое лицо женщины вытянулось, когда, не задумываясь, я сонно указала на хитон. Взгляд её — чужой, как у дворовой лайки, на правом глазу бельмо.
Мы в два приёма управились с платьем, после чего Луан заплела мои волосы в косу, спускающуюся к талии. Я видела в зеркале, как служанки собирают духи и платья в мешки, и на своих горбах дотаскивают до порога.
— Зачем они трогают мои вещи? — недоумевала я.
— Как? Разве вы забыли?
Луан надела на меня диадему, застегнула бриллиантовые серёжки.
— Ваша свадьба, — подсказала она, — с князем из Вольмера…
Я горько протянула: «нет».
— Так скоро?
— К сожалению.
Я схватила её запястье.
— Надолго? А ты со мной? Я не готова. Могу позавтракать? Серджо?
Луан залилась смехом. Я смутилась — кончай смеяться!
— Вы едете со мной. Завтрак, скорее всего, ждёт на корабле. За остальное… не ручаюсь. Поднимите голову!
Она скрепила на моей шее ожерелье из ракушек.
— Последний штрих!
Так, спокойно. То, что Луан едет со мной, это главное.
— Мы поплывём через океан?
— Сюрприз. — Она добродушно ухмыльнулась. — Ну, кажется, всё!
— Я даже не приняла ванну…
— В дороге примете. Путь неблизкий. Идёмте?
— У меня назначен урок с Серджо!
— Ваш опекун сказал, что нет времени.
— Ну за что…
— За вашу красоту и ум. — Она подала руку.
— Это нечестно.
— Что поделаешь!
Я повременила уходить из-за столика и погляделась в зеркало. Пряди не так лежат. И диадема кривая. А серьги… боги правые, на них же пятна!
Если Серджо говорил правду и со временем я воссяду на трон — варвары должны знать, к какой судьбе готовлюсь!
— Поправь, Лу. Князь увидит…
— О, простите! Сейчас…
Вчера я ломала голову, представляя его. Он такой, как музыкант, красивый и молодой? Или как Шъял, горы сала? Но вдруг как музыкант? Вдруг!
Вот о чём надо было спросить всезнающего Серджо… Поздно. Эта непонятная спешка, и хуже всего, в раннюю рань!
Что если Арбалотдор — сильный, высокий красавец? Разъезжает на черногривом мерине, как дядюшка Тин, и управляется с мечом не хуже героев Мозиата?
Верю. Хочу верить. Вера смиряет перед неизбежным, точно платье, которое подгоняют под непривычный размер талии.
«Прими решение» — заповедовал Серджо. — «или его примут за тебя». А ещё он говорил, чтобы я не позволяла никому манипулировать собой.
Сегодня, в одиннадцать часов, он будет ждать. Но я не приду.
Даже не попрощаюсь…
