— О, Наш любезный Хаарон, это самое прекрасное их творение, — он заслышал шаги. — Где бродит Наш евнух? Прокруст! Налей чего-нибудь! Твоему господину желается спать.
«И зреть прекрасные сны».
— Ты не понимаешь, как это выглядит?
— О чём ты, мудрейший? — Сцевола и правда не понимал.
— Боги не любят, когда ты поступаешься своими обязанностями.
— Мы всего-то утешили патрицию Алессай.
— Наступает День сбора урожая. — Его глаза мигнули колдовским огнем. — Не забыл ли, что значит это?
— Мы подготовили речь. Клянёмся священной фасцией Талиона, победа уже в Наших руках, осталось прийти и взять её!
— Это не всё. — Он убрал руку. Прошёл внутрь, шурша балахоном. — Вчера к квестору приходил твой брат-безбожник. Боги предупреждали, магистр, что безбожникам нет доверия.
Сцевола был или слишком уставшим, или сверх меры мечтательным, чтобы разозлиться на Магнуса, и тем более давно решил, что держит ситуацию под контролем. Такой вариант (не самый вероятный) он продумал ещё тогда, когда предлагал Магнусу смириться с осуждением Цецилия. Тот не смирился бы.
«И куда же ему мчаться, если не к последней инстанции?»
— После того, как Мы победим, Магнус примет Нашу веру.
— Ты весьма наивен.
— Не ты ли, Умеющий-Говорить-На-Языке-Сердца, знаешь жизнь лучше кого бы то ни было? — Сцевола сбросил тогу, оставшись в тунике. — Мы взрастили его. Мы дали цель. Мы помогли ему выучиться. Только благодаря Нашим деньгам Магнус стал тем, кем он является, жилеткой для плачущих босяков, с шансом сделаться величайшим из смертных! Даже отец, и он не пожертвовал большим! А ты говоришь, не примет? Ну, Боги свидетели, тогда Мы убедим его!
— Но что ты будешь делать, если Силмаез победит?
Сцеволе не верилось, что Хаарон дерзнул рассматривать такой вариант. С минуту подумав, магистр дал ответ, поразивший его самого:
— Убьём его.
— Что?
— Убьём Чёрного Льва, — повторил Сцевола уже настойчивее.
— И как ты это сделаешь, твоя светлость?
— Кто-то подсыплет яд или столкнет со стены… верно, Прокруст?
Приколченожил Прокруст и сунул хозяину чашу с кислой настойкой для скорейшего засыпания. В прошлом евнух был отличным алхимиком, да и настроение у Сцеволы было приподнятое. Он простил эту задержку.
— И что дальше? — Жрец как бы выяснял, правильно ли Сцевола заучил алгоритм действий. — Что ты будешь делать?
— Мы уничтожим его и выборы пройдут заново.
— Но твой брат…
— Догадается, разгневается. Магнус предсказуем. Но он утихнет, когда поймёт, что выгоднее с Нами дружить. — Магистр выпил настойку и беззаботно отдал Прокрусту пустую чашу, сам же направился в спальню. — А вот Силмаез любит непредсказуемость.
— Доверять безбожнику глупо, — сказал Хаарон.
Сцевола пожал плечами и засмеялся:
— Знаешь ли сколько глупых управляют вселенной?
МАГНУС
Рассвет Дня сбора урожая разродился дождём. Это был уже третий ливень за последнюю неделю — несчастливое число, говорили суеверные люди, но что-то подсказывало Магнусу, природа не ограничится этим, как не ограничилась количеством дешёвых политиканов, самолюбивых патрициев и придворных склочников, к которым теперь добавился и Люциус Силмаез.
От дождя ли, потому ли, что его принудили выбирать между двумя интриганами, или от вчерашней бессонницы, на его уме тоже бушевало ненастье. Он пил талатийское вино, подаренное Тобиасом в порыве праздничного настроения, но ни напиток, ни праздник не приносили удовольствия, а на языке вместо сочной вишни и листьев смородины жил, рос и здравствовал немой крик бедолаги, планировавшего отсидеть своё в кресле, а нарвавшегося на двух непримиримых колоссов. Какого бы колосса не поддержал Магнус, могут пострадать невинные люди.
— А ты как думаешь, Ги? — Ги сидел вместе с ним, читая праздничный выпуск Акта Дьюрна. Серебристые его брови приподнялись, но увлечённые чтением глаза не отрывались от текста.
— О чём? — чуть запоздало спросил он.
— Что мне делать… поддержать брата, и дать его безумию пропуск к власти? Или поступиться отношениями, но ради народа, и выбрать Силмаеза? Что тоже ничего не гарантирует.
— Не представляю, — отозвался Ги.
— Я тоже, — Магнус покрутил кубок. — И это самое противное.
— Не представляю, — повторил он, — потому что не знаю ни этого человека, ни вашего брата, патрон. Но будь я на вашем месте, то выбрал бы своего брата. Родной человек ведь. У меня никогда не было такого, поэтому…
Его затуманенный взгляд на кратчайший миг задел Магнуса, как если бы хотел передать какую-то мысль, которую нельзя было высказать вслух.
Магнус, впрочем, понял какую.
— Иногда лучше вообще жить без братьев, чем с братьями, которых не устраивают твои убеждения. А то, что Гай не допустит меня к управлению, потому что я не разделяю его гибельные идеи, это и фавну ясно.
— Он вас не любит?
— М-да. — Трибун вытер губы и скептично посмотрел на платок. — Это отвратительное вино. Болото, оно и есть болото…
— Патрон? — Ги положил пергамент.
