— У вас ровно минута, чтобы объяснить, почему вы потревожили Наш покой.
— Покой? — ухмыльнулся посол. — Во имя солнца, да вы здесь только работать и работать! Я же прийти предложить что-либо интересное!
«Сначала научитесь говорить по-эфилански, и уже после предлагайте что-либо интересное. Это кощунственно, так относиться к древнейшему из языков!»
— Мы не видим в этом нужды.
— Я уверять вас, магистр! Это дело государственная важность! Если мы не решить сейчас, кто-то решить её потом. Только вам я могу довериться.
Сцевола медленно вышел из-за стола. Взирая на посланника, он держался уверенно. В своём таблинии он — царь и бог, а назвавшийся гир Велебуром всего-то жалкий варвар, который должен быть казнён уже за то, что появился в Базилике.
— Почему только Нам, посол? — спросил Сцевола, любопытствуя.
— О, ведь вы владеть законом и отправлять на гибель. Вы самый могущественный человек в Амфиктионии! Я хотеть, чтобы вы помогать нам укрепить союз.
Его маленькие глаза льстиво сверкнули.
— Хм, — задумчиво качнул головой Сцевола, — вот как, значит. — Он подошёл настолько близко к послу, что услышал его смрадное дыхание. В упор посмотрел на него. — Знаете, как Наши благородные родители называли выродков с Востока? Дурными собаками, которые испражняются на своих щенков. Нас не интересуют ваши предложения, посол.
Его улыбку как ветром снесло. Переполненный гневом дипломат сжал зубы до скрипа, но Сцевола не дал ему и секунды покоя.
— И знаете, как мы, высшие из высших, говорим о ваших женщинах? Они грязные суки и лягут под любого, кто даст им больше медяка. Проваливайте, посол.
— Я… вы… вы ещё пожалеть о том, что сказали, — ошеломлённо выпалил он, впадая в бешенство. — Вы пожалеть! Я быть вынужден обратиться к властитель Люциус и доложить о ваше сквернословие! Больше того, я быть вынужден вызвать вас на поединок!
Лицо его покраснело. Руки были готовы ударить. «Варварская натурка даёт о себе знать, не так ли?» — Сцевола упёр кулаки в бока и вложил максимум отвращения в свой последний ответ:
— Мы не ведём поединки с женщинами и животными.
Громко зарычав, гир Велебур резко развернул свою тушу и вышмыгнул из магистерского таблиния, бросив перед этим какую-то угрозу на своём брыдком языке. Сцевола усмехнулся. Варвары — невежды! Демоны, которые однажды поглотят Амфиктионию, если она доверится им. Некоторые говорят, что эта падаль разносит на своих телах смертельную заразу. Магистр решил, что после того, как закончит с делами, сходит в термы и смоет с себя возможные миазмы.
К счастью, выплеснутая на посла ненависть помогла отогнать сон.
Посол не догадывался, что его угроза наябедничать «властителю» (до чего паршивое слово) не возымела успеха. Никто во дворце не порождал у Сцеволы и тени страха, и сверх того Люциус Силмаез, сей безобидный клерк из семьи, которая давно бы разорилась, если бы не покровительство Архикратора. Зевнув, магистр вернулся к работе и за кропотливым изучением дел уже через минуту забыл о незваном госте.
Одна из чаек слетела на подоконник и взялась скрести его клювом. Глупая птица. Сохраняя терпение, Сцевола аккуратно забросил в неё медной монеткой. Попал в крыло. Закатившись хриплым хохотом, чайка вспорхнула и улетела к морю, искать пропитание. Сегодня почему-то все норовят Нас потревожить, подумал магистр, жалея, что не может прилечь.
Последнее дело в раздражающе красочных тонах повествовало о сыне богатого эквита, который нанял убийцу, чтобы разобраться с другими наследниками. Методично и без замотчанья он вырезал вначале двоюродного брата, затем прикончил тётку и склонил племянника подписать отказ от наследства. «На что только не идут люди ради процветания», подумал Сцевола. «Боги даруют им право служить стране, они же разменивают его на преступления!» И тут же вспомнил, что сам не далее как несколько дней назад заказал убийство. «Нет, есть принципиальная разница между тем, кого заказывать», — как бы себе самому ответил он. — «Есть родичи, а есть враги. На войне как на войне, вот в чём истина».
Магистр пришёл к выводу, что наёмные убийцы что-то вроде монет. Монеты не хорошие и не плохие. С их помощью можно как купить благовония для храма, так и собрать войско для грабежа. Так что смотря с какой целью! Если цель благородная, то почему бы и нет?
Хаотично вздрагивающие в голове мысли привели его и к другим вопросам. Вопросам, ответы на которые имелись у Хаарона, но его не было рядом. Верховный авгур остался в Храме Талиона. Кто, как не он, мог сказать, выполнили ли убийцы Чёрной Розы свою миссию? Покончили ли со Старыми Традициями? Неужели те жертвы, что Сцевола принёс, и та жертва, которую, если бы не милость Богов, он мог принести, были напрасны? Подобно тому и дело эквита не спешило давать чётких ответов. Их предстояло найти самому Сцеволе.
Чайка вернулась. В этот раз с приятелем. Вместе они расхаживали по подоконнику, как хозяева, неуклюже переставляя перепончатые лапки, и рыскали, тыкали клювом, будто учуяли что-то вкусное в таблинии магистра.
