— О Талион! — Сцевола уже приготовился запустить в них подсвечник, но в это мгновение кто-то постучал в дверь. Легонько, так что чайки и не вздрогнули.
— Разрешаем. — Он поставил подсвечник на стол и приготовился увидеть у порога жиртреста под руку с консулом Люциусом, желающих попугать магистра увольнением за выпады в сторону «наших друзей из-за границ».
Однако, он просчитался: в таблиний безупречной походкой вошла девушка. Её распущенные волосы, точно слепок с абсолютно чёрного холста, были непроницаемы для света. Из-под тонких бровей Сцеволу встретили серого оттенка глаза.
Он не видел более красивой женщины.
— Я не слишком помешала, Ваша Светлость? — Голос её был тихим и почтительным.
— Прошу прощения, у Нас много дел! Вы что-то хотели, госпожа…?
— Юстиния, дочь Эола Алессая. — На миловидном личике заиграла улыбка. — Кроме Вашей Светлости мне больше не к кому обратиться. Я проделала путь из Флосса сюда, в Аргелайн, и надеялась, что вы, как человек вне всяких сомнений благородный, поможете бедной девушке.
— Не нужно, — бросил польщённый Сцевола. — Мы выслушаем вас и без напоминаний о том, что вы бедная девушка.
— Правда?
— Говорите. — Он сцепил руки в замок и настроился на слух.
— Не знаю, с чего начать. — Задумавшись, Юстиния забавно сморщила носик. Её улыбка исчезла. — Три дня назад я приехала в город, чтобы, ну, отпраздновать совершеннолетие моей младшей сестры. Я так надеялась её увидеть! Но у порога мне сообщили, что Клавдия не появлялась четыре дня. Она жила здесь, неподалеку, в Посольском квартале. Я начала ждать её… несколько дней прождала… обходила весь город, заглядывала в её любимые места, о которых Клавдия писала мне, стала волноваться… и не могла иначе, понимаете? Клавдия часто подшучивала надо мной, говорила, что когда её не станет, семья трижды пожалеет об этом. Как будто она не знала, что мы любим её больше жизни!
Девушка замолчала, переводя дыхание. Сцевола не сводил с неё глаз. Даже с чёрными кругами у век, говорившими о бессонных, как у него, ночах, она была очаровательно мила, ибо кровь патрициев зарделась на её белом личике.
— Я её не нашла, — добавила она тихо, — её не было ни на вилле, ни в городе.
— Есть подозрения, кто виновен?
Как правило тот, кого подозревает потерпевший, и есть преступник.
— Я не знаю… Матушка говорит, что это мой бывший муж. Марк играет в анфипата, — она невесело усмехнулась и на мгновение закатила глаза, — строит из себя важную шишку.
— Ваша мать уверена, что это он?
— А кто? — Юстиния раскинула руки. — Он всегда завидовал положению моей семьи. Он и женился-то потому, что хотел титул, а когда получил… сбежал.
Выродки из низшего плебейского общества часто так поступают, поскольку безмерно завидуют патрициям.
— Ваш рассказ Нам показался сумбурным, — сказал магистр. — Почему вы приехали во дворец лично? Не вы ли пришли сюда под знамёнами Флосса? Следовательно, у вас есть и свои люди.
— Я очень люблю сестрёнку. — Девушка тёрла пальцы на маленьких и, должно быть, очень нежных ручках. — Она у меня одна, при этом на её голову свалилось так много бед, что теперь я думаю, она самая несчастная из нашей семьи. Вот у вас, господин магистр, есть родной человек?
— Да, слава Ашергате.
— И если он исчезнет, неужели вы будете сидеть сложа руки?
— Мы безмерно сожалеем. — «И вы знали бы как правы!»
— Я не могу посылать кого-то кроме себя, — она посмотрела в окно, словно человек, который торопится.
— Присядьте и расскажите о бывшем супруге, пожалуйста. — Магистр пробовал выглядеть располагающе. Он сделал призывающий жест ладонью, и указал на гостевой стульчик.
— Мало о нём знаю, — призналась она, усаживаясь.
— Вы же с ним жили, не так ли?
— Верно, но знали друг друга плохо. Женщины моей семьи не выходят замуж по любви, господин, и по договору тоже не выходят. Они выходят потому, что так их матерям шепчут волны прибоя.
— Это какой-то обычай?
Она поджала губки и кивнула.
— Очень странный обычай для эфиланских граждан. Но допустим. Вы с ним не встречались? Как же вы познакомились?
— Нас познакомила мама. Она убедила меня в том, что это и есть мой суженный. И знаете, поначалу я ей поверила. Он дарил подарки, был галантен, как цезарь. Я бы никогда не подумала, что он всего лишь мелкий торгаш, разъезжающий по амфиктионам. Но когда мы сочетались браком и стали жить в моём загородном доме, он почему-то переменился.
— Это ясно, но мотив не доказан, — вздохнул Сцевола, пожимая плечами. — Он получил от вас желаемое и ушёл.
— Он не сам ушёл, господин…
— В каком смысле?
— Мы ссорились. Мне надоело и я попросила мать разорвать наш брачный договор. Я думала, что избавлюсь от него раз и навсегда, но Марк… он оскорбился, сыпал угрозами. Вы спросили меня, что я о нём знаю? Самое главное: он мстительный. Он убьёт Клавдию, потом убьёт мою семью, потому что мы не такие, как он, а там доберётся и до меня. И мне не к кому идти за помощью. Все друзья считают, что это просто меланхолия на почве неудачной любви. Но если нет?! И Клавдия не вернётся сама, я уверена!
Последние предложения перетекли в крик.
