На нижних ярусах народ закатился шумом: завизжали женщины. На той стороне ипподрома люди суетились, как встревоженные муравьи. По лицу Луан, побледневшему, будто она увидела саму смерть, я поняла — в этот самый момент что-то происходило. Медленно, но верно, и не без помощи Шъяла, до сановников дошло, что служанка говорит правду.
В замешательстве Луан рванула меня так, что ещё капельку и я вывихнула бы руку. Отбежав, мы встали у лестницы, ведущей в коридоры, и Луан показала на пролёт трясущейся худощавой рукой.
— Я иду первая. Не теряйте меня.
Её взгляд метался от лестнице ко мне и от меня к разбегающимся сенаторам. Мгновение — и часть ипподрома слева от кафизмы, разразившись огненными брызгами, взлетела на воздух. С противоположной стороны то же: все средние ярусы подорвались и превратились в груду щепок, камней и пыли, а народ, будто стадо в горящем загоне, заметался в панике.
— За мной! — сказала Луан.
Ужас охватил меня. Он вморозил мои ноги в пол. Я встретила страх, раньше не знакомый, и оцепенела. Голос, настаивающий бежать, пока потолок не обрушился, пролетал мимо меня. Я слышала замогильные крики и беспокойные шаги сенаторов по лестнице.
Погибну или выживу — не волновало никого.
Никого, кроме любимой подруги.
Если бы Луан не дёрнула к себе, приведя в чувство, я бы продолжила стоять, как бронзовая статуя, влитая в камень. И погибла бы, потому что третий взрыв произошёл на нижних ярусах, а языки пожара взобрались на кафизму. Скоро они опалили вход на лестницу и впустили в коридор горький дым.
Спускались, не оборачиваясь. С потолка сыпалась известь. Проступи дрожали. Луан вывела меня к плохо освещённому коридору, по которому бежали люди. Их становилось больше, как и различимее была едкая гарь пожара.
Объятые переполохом, они искали спасения. Бежали, куда глаза глядят. Толкались, сшибали с ног детей, пролазили через груду тел. Кто имел недостатки — слабость или сломанную конечность — валялись, брошенные на произвол. Я старалась не смотреть, как их вдавливают.
Огонь поедал верхний косоур. Ждать, пока зрители пробегут через коридор, не имело смысла. Всё вокруг кружилось. От страха голова отказывалась думать. Как пройдём дальше? Пожар уже близко. Как вырвемся? Как попадём домой…
Быстрым оценивающим взором Луан ощупала окружающие их стены.
Прижавшись к ней, я слышала лихорадочный рокот её сердца.
— Ваше Высочество… у нас другого выбора нет. — Взяв за плечи, служанка обречённо взглянула на меня. — Надо идти вперёд.
— Но… толпа!
— Держитесь за мою руку так крепко, как можете!
Я прикрыла нос лоскутом хитона: дым стелился у потолка клубами.
— Постараюсь, — обронила я.
— Отпустите — они вас задавят!
Пламя обожгло перила.
— Всё, пошли!
Пальцы хрустнули: так сильно Луан сжала руку и так отчаянно тем же я ответила ей. Мы потянулись к толпе, подождали, пока между стеной и гурьбой возникнет брешь, и протиснулись туда. Подхваченные потоком, побежали, не останавливаясь.
Людской поток плыл, как бурная река. Я ударилась о чей-то локоть — больно. Луан была впереди, движущимся маяком высвечивая дорогу, её рука держала мою железным хватом. То и дело попадались раненые.
Один раз я споткнулась и чуть не пополнила их число. Другой раз — какой-то полный мужик, внешне похожий на Толстого Шъяла, упал и увлёк за собой добрый десяток. Они распластались на полу, окружённые беспорядочной толкотнёй, удушенные запахом пота и крови…
Иногда количество бегущих уменьшалось: встречались комнаты, в основном склады, и люди туда забегали. Это время мы использовали, чтобы переглянуться и перехватить поудобнее руки, а после продолжали бежать что есть мочи… и коридор, казалось, растягивался, не желая выпускать нас из своей задымлённой утробы.
— Вон — лестница! Почти, уже почти!
Я знала, что ещё предстоит нижний ярус и только тогда можно сказать, что всё кончено. Но новость о том, что скоро мы спустимся вниз, где нас встретят стражники и выведут на улицу, придала надежды. Я боялась остановиться или, что ещё хуже, потерять Луан. Но всё оказалось не таким уж и страшным.
До той поры, пока не рухнула балка.
Горящая дровина оторвалась от потолка и преградила дорогу. Трёх бедняг убило её тяжестью, четверо получили ожоги и носились по коридору. Хуже всего было то, что и я упала. Поток людей затормозил. Все закричали. Потолок горел. Дым прорывался сзади и сверху. Вот-вот упадёт вторая балка. Я поднялась, ощущая неестественную пустоту в ладони.
Сердце упало, когда посмотрела по сторонам.
Когда поняла, что рука свободна.
— Луан!! Где ты?! — Студёный озноб пробрал меня до костей. — Помоги! Помоги-и-и!..
Но то ли иные звуки заглушали меня, то ли кричала недостаточно громко, Луан не пришла, и была, вероятно, по ту сторону горящей балки. Я осталась наедине с пожаром, лихорадочно соображая, как поступила бы Луан, что бы она сделала.
«Небо… боги… спасите!»
