— Достославный суд! Некогда в уютном Посольском районе жила дева, юная, достойная своего имени, прелестная, гордость своего покойного отца и надежда овдовевшей матери. Ей было шестнадцать вёсен — возраст первых любовных страстей и первых жизненных забот. И вот однажды любимая сестра приезжает к ней на именины, и обнаруживает, что девочка исчезла. Идёт третий день, четвёртый, пятый. Не появляется юная Клавдия. Тогда сиятельная Юстиния, она сидит сейчас перед вами, — он указал на девушку, — обращается к Нам и рассказывает о своей жизни. Как выдали её замуж во Флоссе за оборванца, за жалкого рыбака и торгаша соусов, как он оставил её, и как поклялся отомстить всему их роду, отправившись… куда, конечно?.. в Аргелайн.
Сцевола смерил взглядом рыжебородого гюнра. Он переговаривался с Магнусом, и косился, словно шакал, замышляющий напасть на леопарда.
«О чём думает этот плебей?»
— Вы спросите, как Цецилий нашёл виллу Клавдии? Всё просто. Он воспользовался услугами своего пособника Тимидия, слабоумного недоучки, который помог ему втереться в доверие к Клавдии! Об этом, и вы можете удостовериться, говорят все свидетели, в том числе благородный Лефон и славный муж Реюс. Так, они утверждают, что Юстиния часто принимала у себя торговцев пряностями, и естественно, что они не могли знать про Цецилия и назвать его имени. Но, казалось бы, почему вы должны верить Нашему слову? А вот почему, достославные: свидетель Реюс последним видел, как люди в белых масках что-то делают в гинеконе Клавдии, и он может поклясться честью своего отца, что у одного из незнакомцев были волосы медного оттенка. Не так ли, Реюс? — Аристократ кивнул, не глядя на Сцеволу. Судьи напряглись. — Узрите ныне Цецилия, присмотритесь, это его волосы. А это, — он, подозвав ликтора, вынул из мешка белую маску и поднял над собой, — его преступная личина! И были бы Мы голословны, если бы вторую такую же маску не нашли в его доме Наши верные ликторы. Подводя итог сказанному, обвиняем Цецилия в похищении Клавдии, и просим назначить ему наказание в виде десяти лет заточения, столько же и слуге, за пособничество!
— Время истекло, — объявил примас, указав на поплавок. — Суд просит предъявить доказательства.
Второй ликтор положил на стол точно такую же маску, которая была в мешке у первого, и акт исследования дома.
— Преступник! Преступник! — затрещали гости.
— Итак, — вновь говорил глава судебной коллегии, — суд благодарит магистра за его речь, и спрашивает обвиняемого, согласен ли он с предъявленным обвинением?
— Не согласен, — твёрдо ответил плебей.
— Суд вынужден причислить к обвиняемым и Тимидия, слугу сиятельной Клавдии. Архиликтор, наденьте на него кандалы.
— Судьи! — сказал Магнус. — Беру его под свою защиту.
— Принято, — отозвался примас. — Суд просит, сиятельный Магнус, высказаться по существу дела. Время пошло!
«И не старайся, младший, — подумал Сцевола. — Многому тебе предстоит научиться, перед тем, как противостоять сильным!»
Трибун вышел в центр площадки.
