— И Нам желается узнать, — примолвил Сцевола тактично, — что случилось на деле? Как вышло, что шестеро лучших убийц Эфилании погибли от руки пастуха и беззащитных овец?
— За ответы вы не платили.
— А если Мы заплатим?
— Прощайте.
ДЭЙРАН
В какой одежде первосвященник нашёл свою смерть — в такой внесли его в крипту могильщики. Его симметричное, морщинистое, с кудлатой бородой и впалыми щеками лицо окаменело. Руки сложены, и Дэйран мог видеть, как белеют пальцы в разрозненном свете факелов.
С того момента, как убийца выстрелил владыке в сердце, прошло несколько часов. Залитый солнцем день прогнал страшное утро, и лоргир вновь заработал, как раньше; его сила стройным звоном осенила разум, и первым узнавшим был Орест.
Корабел удивился — и опечалился — когда услышал, что первосвященник мёртв. Эту скорбную весть он передал жителям Агиа Глифада, и спустя два часа в Дэйо-Хаваэр прибыли отшельники, книжники, около сотни священников из народа Аристарха, приурочив похороны ко дню поминовения предков.
Убийцу так и не нашли. Хионе и Неарх охраняли двери, высушенные поражением, безрадостные и растерянные. «Я почти спас его», лезли в голову мысли, «но Лахэль была права, никто не уйдёт от смерти».
Не уйдёт… как же цинично, бесстыдно и грубо это звучало, хуже того, его голосом. Казалось, ему удалось сделать всё. Но если был другой выход, а Дэйран его не нашёл?
«Ты не отомстил за Беаргена» — корила его совесть голосом Велпа.
Больше всего ему хотелось отбрехнуться, ответив сознанию, влекомому сомнениями, что жертвы были необратимы, обстановка — патовой, да и все, включая него, готовы были умереть при первой возможности. «Не правда ли, как иронично? Час нашей смерти выпадет на праздник усопших!» — говорил тем утром священник-флейтист, ныне тоже погибший. Но чтобы он сказал, если бы остался жив…
У Дэйрана не было клятвенных обязательств перед владыкой Авралехом — он не Архикратор, не кровный родич Аквинтаров, всего лишь мудрый смертный, живущий на острове, о котором помнят, но которого боятся, как ночной тати. Да, он приютил Сакранат в гонения, да, предоставил кров и пищу, и длинных пятнадцать вёсен жили они, забыв о потерях, но… «Остров умирает».
Но — нет, он был одним из последних осколков Старых Традиций. А разве эти крохотные обломки Прошлого не стоят того, чтобы их сохранять?
Наверняка, если бы он спросил Неарха, или Хионе, существует ли в его сомнениях разумное зерно, они бы с доброй улыбкой сказали, что, если ошибка и привела к гибели Авралеха, то только потому, что совершена была всеми, с молчаливого одобрения самого владыки. В юношеских годах такое объяснение могло бы вернуть Дэйрану расположение духа.
Но когда тебе шестьдесят лет, и ты живёшь на блаженном острове воспоминаниями о победах, и когда уже столько раз повторял уроки великого Медуира в надежде, что никогда не забудешь их, и успел, гуляя в садах, раскрыть тайны его самых энигматичных наставлений, разве такое простое и лёгкое обоснование не смутит тебя?
Поэтому, безвольно опустив руки, он наблюдал, как несут Авралеха через крипту к его каменному гробу и как шепчут слова расставания.
Потом он почувствовал прикосновение на плече. Орест подошёл сзади бесшумно, как летний бриз, и Дэйран услышал его голос, вобравший журчание воды:
— Вы в порядке?
— Да, в порядке. — Дэйран попытался соврать, но последнее слово произнёс вполсилы.
— Как ваш бок?
— Прекрасно.
Ткань с целебной мазью остановила кровь и смогла снять боль, Дэйран бы расплылся в благодарностях, но его занимали боли совсем другого характера.
— Могу ли я чем-то ещё помочь? — осведомился Орест.
«Увы, корабел, даже я себе не могу помочь!»
— Мне ничего не нужно.
— Хорошо. Я осмотрел тела… — Он проговорил с задержкой, словно размышляя, стоит ли продолжать разговор.
— Это ведь язычники?
— Они из Амфиктионии, но не жрецы. Чёрная Роза, если вы понимаете, о чём я.
— Да, роза на их плащах. — Иногда Дэйран гордился своей эйдетической памятью. Иногда, потому что обычно это была тяжкая ноша. Ты видишь прошедшее, как настоящее. — И кровь. И тени. Кричит женщина. Её муж умер. По моей вине.
«Надо найти её… надо попросить прощения, сказать: я не справился, это моя вина, моя личная вина!»
— Вот дело в чём. — Смутная улыбка раздвинула уголки губ Ореста, на щеках высветились желваки. — Я думал, в рану попал яд. Вот оно что. Пожалуй, вы напрасно себя гнетёте.
— Ты не видел того, что видел я, — бросил Дэйран, повернувшись к нему спиной. Первосвященника освобождали от скиадия и украшений. — На благословенном острове подобного не случалось… сколько? И бывало ли раньше, чтобы колдовство проникало на священную землю? А ты говоришь, напрасно!
— У меня нет ответов, — честно ответил Орест. — Но кое-что мне известно. Роза — секта убийц и работает, беря заказы на выполнение. Я подумал… нам неизвестно, кто заказчик.
— Заказчиком являются амфиктионы.
— Или кто-то, кому владыка мешал. Имеет ли смысл обвинять амфиктионы, если заказчик — одиночка?
