— Мы не будем препятствовать апелляции, — Сцевола и не собирался тратить время; если он победит на выборах, все ранее освобождённые получат по заслугам. Он покажет Магнусу всю радугу зла, носимую преступлением, и всю красоту правосудия. — Но из чувства долга отправим асикрита. И тебе советуем того же.
— Я взялся за дело — я его и закончу.
— Твоё право, любимый брат. — Магистр протянул ему аккуратно сложенные бумаги. — Возьми.
Небрежно взяв, Магнус вернулся к кафедре адвоката и забрал оставшиеся. Его худощавые плечи были распрямлены, но подбородок опущен. «Он думает», понял Сцевола, и молил Богов, чтобы они дали ему верный совет.
— Почему бы мне не выдвинуть свою кандидатуру? — спросил Магнус минутой позднее.
— Прости, дорогой брат?..
— Я спрашиваю, — повторил он, — почему должен поддерживать тебя, а не наоборот? Мы оба братья, и так ли важно, кто меняет Амфиктионию? — У Сцеволы были бы все основания беспокоиться за его рассудок, если бы не потухшие глаза и вымученная улыбка. Мимика брата врать не умела.
— Очевидно, — сказал Сцевола. — Тебе не нравится власть.
— Хотя я и народный трибун, но тоже имею власть, кое-какую.
— И что скажет народный трибун в ответ на Наше предложение?
— Обещаю подумать. — Магнус направился к выходу. — Кого я хочу меньше видеть с кольцом и в лавровом венке, тебя или Люциуса Силмаеза.
«Да подарят тебе Боги разума, младший братик!»
— Когда дашь ответ?
— В День сбора урожая, — бросил он, и добавил, когда уже скрылся в арке. — Не ранее, Гай!
Комициум опустел. Магистр остался в одиночестве за кафедрой обвинителя, и больше минуты глядел на выход, полемизируя с самим собой: добился ли он цели или потерпел неудачу. Внутренний голос заверительно утверждал, что согласие Магнуса — вопрос времени. Но зная, на какие сумасшедшие поступки способен младший брат во имя плебеев, Сцевола мог представить себе и его выдвижение в Сенате, наихудший из вариантов.
Он уже примерно представлял, что скажет, когда казни продолжатся: без вердикта Архикратора у него не достаёт полномочий или, предположим, для полной отмены казни требуется время. Магнус взбесится, но остынет, поразмышляет и примет как должное. Так ли поступал Валент Аверкрос с Камрондом Аквинтаром истории неизвестно, но Сцевола не собирался лишать Магнуса власти, он займёт место квестора или легата, когда всё закончится, ибо такова воля Четырёх. «Два титана показали Нам боги: у одного в руке меч, у другого — свиток».
Цецилий погибнет в любом случае. Возможно и Тимидий. Такие люди не должны жить в новой Амфиктионии. Они — ветка в колесе порядка, помеха, дай волю которой и она утянет за собой всю страну. Ради братской любви Сцевола сделал бы скидку, заменив преступнику смерть оскоплением, но Юстинии была обещана месть. Тот, второй вид мести, что Сцевола был вынужден чтить.
Деревья за портиком раскачивались. Густые серебристые облака выдворялись свинцовыми тучами. Новый предосенний ливень надвигался на Аргелайн, как прощание с уходящим летом.
Чтобы не застать его под открытыми небесами, магистр устремился к дверям. Он думал, какими словами утешит бедную девушку, думал про Магнуса, которого любил. Ему мерещился Валент, протягивающий руку. И впервые за долгие годы хотелось услышать голос Богов в голове — без посредников, ясно, как белый развод на чёрной ткани, как он слышал когда-то в начале карьеры. Голос, говорящий ему, что делать.
Он открыл дверь и… застыл.
С улицы приближался человек.
Мимо проехала повозка, пробежала стайка собак, таинственный гость ничего не замечал, взирая лишь ему в глаза. На нём была кожаная рубашка, волосы покрыты грязью. На поясе — ятаган, а на спине — арбалет.
Он шёл к комициуму, и Сцевола боялся, что по его душу.
В страхе закрыв двери, магистр поискал другие выходы. Комициум Сцевола изучил вдоль и поперёк, однако, точно вспомнить, где была запасная арка на случай пожара, ему оказалось сложно. Пришла мысль бежать через портик, там дальше кустарниковое ограждение, но с принятием решения Сцевола опоздал.
Странный человек уже хлопнул дверями.
— Что же вы бежите от меня, магистр?
Сцевола повернулся, держась бодро и горделиво.
— Кто ты?
— Я из Чёрной Розы.
— На тебе нет плаща, — магистр был озадачен. — Нет знаков.
— Это вас не должно волновать. Ваше задание выполнено.
— В самом деле? И где же доказательства?
— Остался только я. — Голос убийцы был ледяным и жестоким, как буря.
— Что случилось?
Сцевола взыграл духом. Если первосвященник мёртв, Старые Традиции побеждены, осталось подарить раненому зверю лёгкую смерть, опустошить до основания остров, и Боги насытятся.
«Вернем ли Мы те Голоса, что сопровождали Нас?»
— Мортэ послал меня за золотом, магистр.
— Разве Мы не заплатили три жизни?
— Заплатили, — медленно кивнул ассасин. — Но обещали нас озолотить.
— Мы обещали… и Мы заплатим. — Розе всё равно, кто ты, патриций или плебей, они требовали и они получали. — Приходите на Нашу виллу вечером. Наш ключник, Прокруст, будет ждать с мешком квинтов.
Уста убийцы разверзлись кровавой ухмылкой:
— С вами приятно иметь дело.
