Именно тут он и устроился, растворившись в собственном мире, любовно листая старинные фолианты и поглаживая страницы так легко, кончиками пальцев, не обращая ни малейшего внимания на Рей, словно сочтя её за неподвижный предмет интерьера. Наконец она прочистила горло.
— На самом деле, вы не должны находиться здесь без присмотра.
Он посмотрел на неё поверх своих очков.
— Уверяю вас, я заслуживаю доверия.
— Это просто правила, — сконфуженно пробормотала Рей.
— Эта библиотека кажется ужасно недоукомплектованной для этого.
Он был прав; всего два стола и семь тысяч квадратных футов книг, а с полуночи до пяти утра она и Джесс были единственным персоналом.
— У большинства людей нет насущной необходимости попасть в комнату с редкой книгой в час тридцать утра, — возразила Рей.
— Я пишу книгу.
— Технически, это помещение закрывается в одиннадцать.
— О, — он откинулся на спинку стула. — Понятно.
Мужчина выжидающе уставился на Рей, делая щенячьи глазки, поразив в самое сердце молодыми и большими глазами.
Он умоляет меня, — поняла Рей. Это было несправедливо — едва ли она могла выгнать его, когда все её оценки находились в его власти. Спустя некоторое время Рей неохотно выдала:
— Я вернусь после того, как закончу разбираться с книгами. Вы можете остаться.
— Спасибо.
***
Она закончила заполнять полки в четверть второго, играя пустым формуляром в комнате редких книг. Отсеки третьего этажа были совершенно пустыми, а учебные столы давно покинули шумные студенты. Люминесцентные лампы издавали тихое мерное гудение в тишине.
В комнате для редких книг работала только настольная лампа. Профессор Рен снял свой тёмно-серый твидовый пиджак и закатал рукава рубашки до локтей, как будто процесс изучения старинных текстов был физической, а не умственной деятельностью. Его ручка быстро двигалась по блокноту рядом с ним — смесь английских и греческих текстов, греческий справа, перевод на английском — слева.
— Что вы пишете? Ваша книга, я имею в виду.
Она почти ожидала, что он будет раздражен тем, что его прервали — возможно, именно поэтому она оторвала его, чтобы дать ему прочувствовать сполна вкус его собственного лекарства после того, как он доводил её в течение двух недель, однако ожидания девушки не оправдались. Преподаватель выглядел удивленным и довольным, сразу перейдя на свой профессорский тон.
— Насилие и литература в древнем мире.
— Что?
Он наклонился вперёд на локтях, его голос набирал темп. Он выглядел необычайно оживленным впервые с тех пор, когда она увидела его, (а она торчала на его лекциях последние две недели) или, по крайней мере, когда не спала во время лекций.
— Греки и римляне увековечивали войну в стихах, пьесах, эпосах — литература была центральной в их культуре, и война была реальностью их мира. Гомер, Гесиод, Сафо, Эсхил, Софокл — их представления о жертвенности и чести и о том, что значит быть воином, сформировали западную цивилизацию
Рей моргнула.
— Почему… почему вы решили написать об этом книгу?
— Я написал диссертацию на тему « История Пелопоннесской войны, Фукидида».
Рей про себя задалась вопросом о том, как давно это было и сколько же ему лет? Его энтузиазм сделал его моложе, чем обычно. Может, ему тридцать?
— Её написание заняло целый год, но я не возражал. Я подумал, что должен написать продолжение, поэтому я стал профессором, чтобы я мог… заниматься своими научными исследованиями.
— Поздно ночью, — вставила Рей. Мужчина рассмеялся.
— Да. Поздно ночью. Когда я не преподаю введение в классическое искусство и литературу, — он произнёс название курса почти презрительно — К сожалению, Университет требует, чтобы я преподавал определенное количество вводных курсов, чтобы сохранить финансирование, — добавил он сардонически: — И кроме того, где ещё я могу встретить таких бдительных, заинтересованных молодых студентов, как вы?
Рей покраснела. Он игриво поддевал её, она чувствовала, но всё равно ужалила в ответ:
— Мне очень жаль. Дело не в том, что ваш класс не интересен, я просто устала.
— Это не особенно интересно, — добродушно вмешался он. — И ты устала. Ты не должна работать в эти часы.
Рей хотела возразить — она взяла полную нагрузку, и ей нужны были деньги на аренду, обучение и роллтон. Сон был недоступной роскошью для неё. Она решила не углубляться в эту тему с человеком, которого она едва знала, её учителем, как минимум… Это было слишком личным и болезненным. Девушка ловко перевела тему, вернувшись к своему первому замечанию.
— Но… ваша книга. Она кажется гораздо более интересной, чем ваши лекции. Может быть, вам следует больше учить этому? Тому, что вас интересует.
Он задумчиво кивнул, изучающе всматриваясь в девушку, как будто она была руной для перевода.
— Возможно. Когда закончится ваша смена? Я уйду до этого, чтобы у вас не было неприятностей из-за того, что вы впустили меня сюда.
— В пять.
— Отлично. Ещё раз спасибо, мисс Кеноби, подождите, как вас зовут?