– Да хоть двадцать, – отмахнулся Шлыков. – Это банальное преумножение числа сущностей сверх необходимого. Уильям Оккам, четырнадцатый век. Куда более занятно выглядит сам конфликт, в эпицентре которого мы находимся. Ваши прогнозы? Возможно ли вооружённое противостояние между людьми и ящерами?
– Ах, вот оно что… Вы соскучились по театрам военных действий? Пепел Хемингуэя стучит в ваше сердце?
– И соскучился, – согласно покивал Шлыков. – И пепел стучит. Место журналиста – рядом с палёным мясом. Это тоже трюизм, но ничего более свежего в нашем ремесле ещё не изобрели. Вы хотите, чтобы на вас обращали благосклонное внимание?
– Хочу, – честно признался Кратов.
– Вы хотите, чтобы простые обыватели, попирающие земную поверхность и никогда от неё не отрывавшиеся, с сочувствием отнеслись к плодам ваших трудов?
– Просто мечтаю.
– Ну, так поймайте их на крючок, возбудите в них интерес. Напрасно рассчитывать на сочувствие, если у вас тут ничего не происходит. Я торчу здесь уже сорок восемь часов, а никто никому даже в морду не дал! Этот ваш шериф… комиссар Ван Тондер… суконным языком, с самой постной физиономией, какую только можно себе вообразить, рассказал мне, что на прошлой декаде патруль ящеров едва не сбил нашего лётчика. Подхожу к означенному лётчику…
– К Гансу, небось? – ухмыльнулся Кратов.
– К нему самому. Спрашиваю: ну как ты? Небось, пальцы тянутся к гашетке – свести счёты с обидчиками? А он: какие ещё, блин-оладья, обидчики? Это вы, блин-оладья, о ком? О ящерах, говорю, о рептилоидах. А он: это где вы тут видели ящеров? Ну как же, говорю, а тоссы разве не ящеры?! А он: какие же они ящеры, когда мы с ними, блин-оладья, пиво пьём в нейтралке, да анекдоты о феминах травим?
Кратов засмеялся.
– Да уж, – сказал он. – Когда руки заняты банкой пива, стрелять несподручно.
– Я его спрашиваю: но ведь что-то тебе в них наверняка не нравится! А как же, отвечает, есть у них одна паскудная особенность. Какая же? Рук, говорит, много, в покере легче мухлевать!
– Что же вас удивляет и злит?
– Я не понимаю драматургии конфликта, вот что!
– Да нет здесь никакого конфликта!
– Как же нет?! Две могущественные расы соперничают за право обладать целой планетой. Переговоры зашли в тупик. Воздушное пространство планеты, ставшей яблоком раздора, патрулируется самым жесточайшим образом. Это ли не конфликт?
– Ну, допустим, если вам так нравится…
– Тогда где же накал страстей? Где противостояние? Где скрытые пружины, интриги, драка бульдогов под ковром? Пиво они, видите ли, пьют в нейтралке!..
– Должен вас разочаровать, Герман, – сказал Кратов. – Всё вами перечисленное, безусловно, присутствует в той или иной форме. Но только, если угодно, в более цивилизованной. Не обижайтесь, но ваши сведения о ситуации вокруг Сиринги настолько поверхностны, что я даже не знаю, как их с вами обсуждать. Это не ваша вина, это общая и извечная беда вашего цеха. Вы не владеете материалом. Кстати, кто вас сюда пригласил?
– Вам не приходит в голову, что мы сами могли заинтересоваться тем, что здесь творится? – напыжился Шлыков.
– Могло бы прийти, если бы прилетели вы один. Или эта страшная девушка… не к ночи будь помянута. Но не оба вместе. Я не сведущ в рейтинге информационных служб, но такое ощущение, что ваши фирмы находятся на разных его концах.
– Так и есть, – подтвердил Шлыков. – «Планетариум» – старинное и уважаемое агентство, основанное ещё в прошлом веке и располагающее сетевыми узлами на всех планетах Федерации. Что же до «Экстра-Террестриал», то это мелкая контора, которой десяток лет от роду, и специализируются они на низкопробных, бульварных сенсациях…
– Вы не ответили на мой вопрос.
– Ну, хорошо: пригласил нас директор Данбар. Обещал много интересного и неожиданного. Похоже, что обманул… Вы всё правильно понимаете. На Земле девять человек из десяти, а то и больше, даже не подозревают, что существует такая планета Сиринга. Из тысячи лишь один знает о тоссфенхах. И единицы смогут внятно объяснить, зачем нам нужно Галактическое Братство. Вы со своими эфирными прожектами оторвались от Земли невероятно далеко и уже не замечаете того, что там у нас, внизу, творится и что нас действительно волнует. Я мог бы сейчас болтать с доктором Феррисом о его проекте регенерации тихоокеанских глубин. Или пытать кого-то из «Джакартской пятёрки» насчёт третьей генетической революции. Или взять карт-бланш и смотаться в Канаду к антропологам с их людьми-2. Вместо этого я сижу здесь, за триллионы километров от своей семьи, в крохотном неуютном баре, пью вино, которое сам же и привёз, и не могу понять, кой чёрт меня сюда занёс.
– А директор Данбар не уточнял, какого рода ожидаются неожиданности?
– Неплохой каламбур, – сказал Шлыков. – Нет, не уточнял… Знаете, на что похоже это ваше космическое сооружение?..
– Стационар, – подсказал Кратов.
