– Разумеется. Я бы мог оказаться где угодно еще. Я принимал много трудных решений. Прорубал себе путь. Если бы я сложил руки и успокоился, то умер бы семьсот лет назад и лежал сейчас в забытой всеми могиле.
– Этот аргумент легко опровергнуть. Некая сущность, обитающая в бесконечности пустоты, обладает таким интеллектом, что легко может предсказать итоги твоего так называемого выбора и могла бы с идеальной точностью записать всю историю всей твоей жизни от рождения до смерти. Кстати… это значит, что твои действия и не были выбором, понимаешь? Ты просто исполнял предначертанное. И ты знаешь об этой сущности, разве нет?
Я молчал, не желая обсуждать Несотворенного.
– Правда в том, что я тоже много раз принимал тяжелые решения. Но у меня была тысяча лет, чтобы подумать об этом. И она – всего один миг. Никто не вспомнит происходившее в этом мире. Не вспомнит ни наших имен, ни славы наших народов. Ни наших добродетелей, ни грехов. Мы просто станем каплей внутри гораздо большего творения. И оно когда-нибудь тоже будет забыто. Так всегда было и будет, вечно и бессмысленно.
Человек поднялся и направился к лестнице наверх.
Я тоже попробовал встать, но ноги не слушались.
– Что ты со мной сделал?
Я старался изо всех сил, но мне словно раздробили все кости.
Он обернулся и посмотрел на меня пронзительными зелеными глазами.
– Не волнуйся. Если я справлюсь, тебе не придется ждать долго.
– Ждать? – Я напряг все мышцы и кости, я кряхтел от усилий, но так и не сдвинулся с места. – Не бросай меня здесь! Я был предназначен для лучшего, не для этого!
– Как ты думаешь, что чувствовал я? – От его отрывистого смеха у меня заледенели кости. – После всего, что я сделал для человечества… И что я заслужил? В мою честь построили этот храм, и мои соратники тут же схватились друг с другом. Они даже убили моих детей. Человечество никогда не было достойно моих усилий.
Он стал подниматься по лестнице. Светлячки устремились за ним, оставив меня в холоде и темноте.
– Стой! – закричал я, но он исчез вместе с остатками света.
Похожий на паука ангел так и стоял над Зелтурией. Время от времени я убирала с глаза повязку, чтобы посмотреть, не передвинулся ли он. Я разговаривала о том, что надо бы отправить на левый фланг больше всадников, но потом оборачивалась, глядела на нависшее чудовище и забывала обо всем, что слышала за последние пять минут.
Это казалось предвестником конца. Но я не могла позволить таким чувствам себя парализовать.
Я как раз садилась на лошадь, когда ко мне прискакала Селена, с кожей как у призрака в лунном свете.
– Я принесла благие вести, – сказала она. – Когда Кева пытался войти в Зелтурию, его схватили. А Геракон согласен тебя впустить, но только если ты гарантируешь ему возможность беспрепятственно уйти.
Я была не в том положении, чтобы отказывать. И теперь мне было плевать, пусть хоть все они сбегут из Зелтурии. Город нужен был мне только как щит. Поскольку Бабур короновал Хуррана, судьба Кярса и Като уже не играла роли, хотя я и предпочла бы видеть их мертвыми.
Но я не могла гарантировать Геракону и крестейцам, что они беспрепятственно уйдут из города. Ведь Бабур держал меня за глотку. К моему лагерю с юга и с востока двигались его слоны.
Можно представить, что эти слоны сделают с крестейцами. У тех мало аркебуз и нет лошадей. Если они выйдут из южного прохода, Бабур перебьет их, ведь он контролирует Кандбаджар и земли у реки к востоку и западу от него.
– В каком состоянии Зелтурия? – спросила я.
Селена подробно рассказала. По всей видимости, Базиль пропал где-то в недрах храма Хисти, но Селена явно верила, что он вернется. Геракон, которого Базиль оставил за главного, послал туда Эше – выяснить, что случилось.
– Ты объяснила им, что Эше должен остаться целым и невредимым? – спросила я, и сердце сжалось от тоски.
Селена прикусила губу.
– Но Эше помог спасти Кеву, когда его чуть не убили.
– Мне все равно. Эше… очень важен. Если с его головы упадет хоть волосок, я сильно расстроюсь. Понимаешь?
Селена кивнула.
– Прошу прощения, султанша.
– Возвращайся и передай им, пусть Эше делает что душе угодно, но они не должны и пальцем его трогать.
– Не уверена, что могу выдвинуть такое требование, в особенности после того, как Эше заморозил многих до смерти.
Так значит, Эше снова начал превращать людей в лед. Я ахнула, вспомнив, как он спас меня от заточения в Песчаном дворце, заморозив стражников-гулямов.
– Ты сама должна им сказать, султанша. Возможно, к тебе они прислушаются.
– Я не могу уйти. Как воины отнесутся к тому, что их предводительница сбежала в безопасное место, бросив их? Мы должны победить Бабура. А иначе, если отступим к Зелтурии, он запрет нас там и уморит голодом.
Теперь мы сражались за то, чтобы есть, пить и дышать. Мы потеряли Кандбаджар, но лежащие между городами пески были не менее важны. Если Бабур победит, то возьмет эту землю под контроль и мы окажемся запертыми в горах.
В воздухе просвистело пушечное ядро и приземлилось между группой юрт неподалеку, разорвав их. Одна юрта загорелась, а другие покрылись обугленными дырами.
