Я собрала озерцо крови и вытянула руку.
Вафик вытаращил глаза.
– Погоди… Ты что, хочешь сказать…
Мне нужны были доказательства. Я должна показать ему и всем сомневающимся то, за что молилась моя мать.
Я раскрыла ладонь. Кровь стекла с нее и капнула на песок.
Она окрасила песчинки красным, как любая кровь. Я смотрела на нее, задумавшись, что это значит. Может, я и впрямь заблуждалась. Возможно, мать молилась не за меня.
Из капли крови на песке появился росток. Он увеличивался, и на конце появились красные лепестки.
Красный тюльпан. С лепестков свисали мешочки с кровью.
Они лопнули, разбрызгивая кровь. И червей.
– Нашествие червей! – прокричал Вафик. – Кто-нибудь, спалите их!
С шипением извиваясь, черви поползли к его ногам.
Он попятился.
В воздухе просвистела огненная стрела, попала в червя и подожгла его.
Тот завизжал, как горящий ребенок.
Гокберк выпустил еще одну стрелу и попал в красный тюльпан. Цветок обратился в пепел, но все равно порождал червей. Когда из расплывающегося пятна крови проросли новые красные тюльпаны, кто-то плеснул на них масла.
Гокберк выпустил в него стрелу, и загорелась вся лужица, черви пронзительно завопили.
Пока все смотрели на горящий песок, я закрыла руку рукавом. Гокберк, Вафик, Текиш, Эльнура и остальные воины с открытыми ртами глазели на происходящее.
– Это знак. В тебе и впрямь течет кровь Хисти. – Вафик упал на колени и склонил голову. – Ты Потомок, Сира.
Все остальные были слишком ошарашены, чтобы пошевелиться. Кроме одной вороной кобылы, скакавшей ко мне.
На ней сидела Лунара. И она улыбалась.
– Сира – Потомок! – громогласно провозгласил Гокберк. – Хвала Лат! Она дала нам верный знак!
Все стали хлопать по ляжкам и улюлюкать. Они забормотали: «Сира – Потомок!» и «Хвала Лат!»
Я подняла голову и увидела летящие над нашими головами пушечные ядра. Мне надо было успокоить орду. Чтобы воины сосредоточились только на самом важном. Я подняла окровавленную руку.
– Рано праздновать! – Взгляд затуманился слезами. Так приятно наконец-то обрести признание. А может, даже любовь. – Сначала надо победить. Сражайтесь и не волнуйтесь насчет награды в этом мире. Думайте о доме в раю, который заработаете своим рвением в священной битве.
Раздался боевой клич. Командиры поскакали перед воинами, вдохновляя их дать отпор Бабуру.
Я надеялась, что этого хватит. Надеялась, что они принесут нам победу. Но было бы глупо надеяться только на них. Теперь, когда Лунара вернулась, где бы она ни пропадала, я поняла, как мы можем обеспечить победу.
– Хулители святых! – выкрикнула я. – Вы лучшие воины Потомков! Острие нашего святого копья! Следуйте за мной, и я покажу вам путь к сердцу врага!
Лишь один путь мог привести к Бабуру так, чтобы застать его врасплох. Путь через Лабиринт. Только Лунара могла провести нас через него.
– Гокберк. Текиш, – сказала я.
Гокберк прискакал ко мне и склонил голову. Он не смотрел мне в глаза, и я чуяла его стыд.
– Да, сул…
– Можешь по-прежнему называть меня султаншей, – улыбнулась я. – Дорогой брат, ты должен остаться в лагере и удержать его.
Текиш тоже приблизился и тоже со склоненной головой, хотя и встретился со мной взглядом.
– И ты тоже, Текиш. Вы оба соберете свои племена и будете сражаться за лагерь.
Но разве не лучше было бы, если они не удержат лагерь? Даже если мы ударим по Бабуру с тыла, его стремительные сирдары успеют развернуться и контратаковать.
Я щелкнула пальцами.
– Хотя я тут подумала… Прикажите своим командирам притвориться, будто они отступают. Впустите врагов в лагерь.
– Тогда надо увести семьи, – сказал Текиш.
В таком случае маневр будет слишком очевиден.
– Вы мне верите? – спросила я, понизив голос.
Гокберк склонил голову еще ниже.
– Без сомнений, султанша. Мы выполним любой твой приказ.
До чего ж приятная перемена тона. Может, я даже не убью Гокберка после сражения.
– Наши племена слишком часто используют тактику ложного отступления. Это уже не станет неожиданностью. Но если мы оставим лагерь уязвимым, оставим в нем семьи, враги поверят, что мы удираем. И будут уверены в победе… – Я засмеялась. Идеальный план. – Именно в этот момент они и проиграют.
Стоя перед входом в храм, я молился, чтобы Эше удалось привести Базиля. Солнце, вероятно, уже садилось, хотя неба я почти не видел – его закрывал стоящий над нами обсидиановый ангел.
Геракон тем временем беседовал с Амросом.
– На него произвело впечатление, как ты владеешь саблей, – пояснил мне Амрос. – Хотя я считаю, что ты воспользовался своим преимуществом.
Я обернулся к нему.
– Мы, янычары, владеем любым оружием, будь то каменное, железное или ангельское.
Амросу потребовалось время, чтобы объяснить, кто такие янычары.
Геракон потер выточенный из камня подбородок.
– Ты произносишь это так гордо. Но что почетного в том, чтобы быть рабом?
– Тебе не понять.
