Эпоха королей полностью

Не знаю, много ли времени прошло, но в какой-то момент я услышала его судорожный выдох у моего виска.

— Прости. Прости, что не пришёл раньше. Мне так жаль, что вы оказались в лапах этого ублюдка. Прости…

— Перестань. Я… — У меня закружилась голова. — Если меня не станет… защити Каэли. Позаботься о ней.

— Никуда ты не денешься, ша’ха, — возразил он с абсолютной уверенностью, как будто верил, что может приказать моему телу перестать истекать кровью и заживить раны от гематита. — Ты здесь, со мной. Слышишь меня?

Я чувствовала, как губы, глаза и даже язык становятся холодными. Ледяными.

— Я разрушила твой великий план.

Последнее, что я услышала перед тем, как окончательно провалиться в темноту, был его шёпот:

— Ты спасла меня.

Тьма отчаянно бьёт меня по щекам.

Она хочет, чтобы я проснулась, чтобы боролась, но не понимает, что я слишком устала.

После очередной попытки она отступает.

Затем возвращается вновь, но уже не одна.

Ко мне подползает змея. Большая, толстая, с блестящей переливчатой чешуёй. Я не могу понять, какого она цвета, такое впечатление, будто она всех цветов сразу.

Она останавливается рядом со мной, и я могла бы поклясться, что она смотрит на меня с упрёком, насколько это возможно для животного.

— Я могу спасти вас с сестрой, — произносит она. Ого, она ещё и разговаривает. — Но взамен я на время заберу её с собой.

Я знаю, о ком идёт речь.

Каэли.

— Да, да, — всхлипываю я. — Спаси её. Не дай ей умереть, пожалуйста, не дай…

— Тсс, — перебивает меня змея. — Не надо меня умолять. Это раздражает.

После чего она раскрывает пасть до невероятных размеров и вонзает в меня четыре клыка.

Я проснулась в хорошем состоянии. В голове была некая дымка, скрадывавшая беззвучный крик, пытавшийся мне что-то сказать. Я со вздохом перекатилась на спину. Что-то тёплое тут же схватило меня за руки.

— Ланн?

Гвен. Я открыла глаза и увидела её рядом, на краю кровати. Она выглядела неважно. Её красивые черты лица выдавали утомление. Даже волосы были растрёпаны и свисали беспорядочной массой через плечо.

— О богиня Ксена, — всхлипнула она и упала головой на матрас, не переставая меня касаться. Её плач поразил меня. — Спасибо, спасибо…

Туман внезапно рассеялся, и поток воспоминаний нахлынул на меня. Я скинула ноги с кровати, едва не задев бедную Гвен. Мы находились в замке Сутарлан, я была в этом уверена. Я ощущала это чувство принадлежности, это лёгкое невидимое объятие, но спальня была мне незнакома. Она была больше, чем моя, с тёмной мебелью и синими простынями.

Когда мои босые ноги коснулись пола, тьма тут же обвила мои лодыжки, давая понять, что она тоже здесь. Я почувствовала покалывание в ключицах.

— Сколько времени я провела без сознания?

— Всего полтора дня. Но это было…

— Гвен, со мной всё в порядке, — мягко произнесла я, коснувшись её головы. — Лучше скажи мне, где моя сестра.

Когда она подняла лицо, мне не понравилось её выражение. В нём была некая неопределённость, словно она не знала, как лучше поступить, что сказать.

— Она жива, — твёрдо сказала я. — Я чувствую это.

Гвен удивлённо заморгала, слёзы, застрявшие на её ресницах, покатились вниз.

— Чувствуешь?..

Я встала. Гвен следила за моими движениями, словно боялась, что я упаду, но стояла я уверенно.

— Подожди, не спеши. У тебя не кружится голова?

Меня беспокоили только тугие повязки на груди и рёбрах. Они были видны через свободную рубашку. Я нахмурилась, касаясь их.

Мои раны. Они были серьёзными.

Я вспомнила, как летела на руках Мэддокса; было холодно, и меня не отпускало ощущение, что я нахожусь в шаге от того, чтобы заснуть и не проснуться.

Что-то ещё бродило в глубине моего сознания, похожее на шипение.

Дверь распахнулась.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела его. Такой же большой и внушительный, как и всегда, но занимавший вдвое больше места из-за крыльев, вновь выросших из его спины. Они затрепетали, когда я посмотрела на них, раскинутых настолько, насколько позволяло пространство спальни.

Затем я снова взглянула на его лицо, ища янтарные глаза, и…

Изумлённо уставилась на два толстых чёрных рога, выходивших из его головы, с изгибом вниз, к голове, и торчащими в стороны острыми кончиками. Такими же острыми, как шипы на крыльях.