Пока что вокруг всё было тихо. Но что, если любая моя попытка двинуться дальше будет той самой соломинкой, которая сломает спину верблюду?..
Я затаился. Наслаждался вечерами с Мирославой, увольнительными по выходным, прогулками по такой странной незнакомой Москве образца прошлого века. Втянулся в рутину учёбы и службы.
А ещё отношения внутри курса у меня складывались совсем не так, как в прошлый раз. Например, я неожиданно сблизился с Лёхой Зиминым из немецкой группы: весельчаком и чуть ли не штатным курсовым клоуном, чей острый язык не раз срывал построения, за что его обладатель периодически наказывался руководством, иногда довольно жестоко.
Я хотел сагитировать его присоединиться к нашим занятиям с Гией, но Лёха, после пары тренировок, как-то охладел к этому делу. Лишь потом я сообразил, что ему элементарно не хватало энергии: он ведь, в отличие от меня, оставался без «внешней подпитки».
Тогда я как-бы невзначай стал приглашать его в аудиторию нашей группы, после окончания самоподготовки, когда остальные ребята расходились по своим делам — музыку послушать, книги обсудить, так, потрещать о будущем. А заодно перекусить припасами, которыми меня с избытком снабжала Мирослава.
Лёха оказался интересным собеседником. Обладая парадоксальным взглядом на вещи, он был силён не только в юморе, но и в любых делах, требующих нового взгляда и нестандартного подхода. Я даже пообещал себе, что обязательно возьму его в команду, если всё-таки решусь начать авантюру с продвижением себя в качестве редкого специалиста по пиару и политтехнологиям.
Однажды я позвал его потусить со мной и Мирославой в субботу в модный в то время рейверский клуб «Птюч». Для этого пришлось придумать историю с якобы бесплатным получением флаеров, которых остался излишек. Впрочем, Лёху уговаривать долго не пришлось.
Уже в клубе я с удивлением увидел, что за его внимание развернулась нешуточная борьба между крутыми девчонками. Даже Мирослава иногда бросала на него такие взгляды, из-за которых у меня в груди начинало шевелиться нехорошее чувство, подозрительно похожее на ревность.
Впрочем, удивляться мне не следовало. Нужно было всего лишь трезво взглянуть на Лёху непредвзятым взглядом. У него в роду были настоящие японцы, так что выглядел он эдаким экзотическим красавцем, которому можно в анимэ сниматься без грима.
Из «Птюча» он уехал без нас, в компании сразу троих девчонок. А когда мы снова увиделись в воскресенье вечером, выглядел немного помятым, но совершенно счастливым.
Тем временем учёба шла своим чередом: незаметно подкралась зимняя сессия, народ всё чаще засиживался допоздна в ленинской комнате. Я тоже делал вид, что усердно учусь. В семестре я выходил круглым отличником, и небрежение к учёбе, которое могли бы заметить, было опасно. Так что приходилось играть в ботаника.
И вот однажды вечером, в четверг, когда я сидел после отбоя, тренируясь в каллиграфии, ко мне подошёл Лёха и, заговорщически подмигнув, опустился на стул, стоявший рядом. Он положил руки на его спинку, проникновенно посмотрел на меня, и спросил нарочито серьёзным тоном:
— Что, делаешь вид, что учишься?
Я даже растерялся на секунду от такого вопроса. И лишь потом сообразил, что Лёха, как всегда в своём репертуаре, прикалывается.
— Иди ты… — ответил я беззлобно.
— Сань, слушай. Да все ваши знают, что ты ботан и что тебе, скорее всего, автомат поставят.
— По речевой практике автоматов не бывает, — возразил я.
— Да, но… слушай, мне лично кажется, что ты бы сдал экзамен даже будь он завтра. Ты просто такой… ну, такой в общем, — он махнул рукой, так и не подобрав нужный эпитет.
— На выходных куда-то тусить собрался? — догадался я.
— Не на выходных. Завтра! — ответил он. — Со старшиной говорил, на поверке прикроет, дело-то благое…
Мне следовало догадаться, что нечто подобное последует. Лёха из той породы людей, которые принимают с готовностью любую добровольную помощь — не обращая внимание на гордость. Но потом стараются отплатить той же монетой, не откладывая дело в долгий ящик.
— Клуб? Благое? — ухмыльнулся я.
— Клубы разные бывают, — подмигнул Лёха. — Я ж не на пляски тебя зову.
— А куда?
— Скажи, ты прочитал «Лабиринт отражений»? — спросил он.
Где-то неделю назад он дал мне порядком потрёпанную книгу за авторством некоего Сергея Лукьяненко. Имя и фамилия казались мне смутно знакомыми, но где именно они мне попадались я так и не вспомнил. Кажется, было что-то, связанное с кино или шоубизнесом. Может, экранизировали его или спектакль какой поставили нашумевший? До знакомства с Лёхой я фантастикой не особенно увлекался.
Книгу я, кстати, прочитал. Довольно интересно, про жизнь внутри компьютера. Наверняка автор вдохновлялся старым фильмом «Трон» или чем-то подобным.
— Ну? — Спросил я.
— Понравилось?
— Хорошая книжка, — кивнул я.
— Хочешь с автором познакомиться?
Пока я делал круглые глаза, переваривая предложение, Лёха продолжал:
