Грэйс не поняла, что произошло — только почувствовала, как ладонь парня соскальзывает с её щеки, лишая ласки прикосновения. Она перевела взгляд с конца переулка на парня. Нейтан смотрел на неё широко распахнутыми глазами. Он пугал её молчанием и лишь рукой, опустившейся к груди и поднявшейся неуверенно на уровень глаз — натолкнул на объяснение происходящего. Алое пятно расползалось на светло-серой рубашке.
— Нейтан! — она кинулась к нему, едва смягчая его падение. — Нейтан! — попытка обратить его внимание на себя и зажать рану, образованную на груди. Как это случилось? Как она могла не заметить? Отрицание бьётся в голове нежеланием принимать действительность, и мир вокруг тонет в его крови и сирене, предупреждающей об опасности. Она не слышит, как самолёты кружат над городом, как военные заполняют улицы вместе с полицейскими, а жители разбегаются, поддаваясь панике. Только что всё было хорошо… всё было нормально… как? Как это произошло?
— Нейтан…
Ему казалось, что он забыл, как надо дышать. Мир вокруг сконцентрировался на боли в груди и лице девушки, что склонилась над ним. Он даже не может произнести её имя, но тянет руку к её лицу, пытаясь утереть его от слёз и успокоить. Она так напугана… Из-за него, а ведь он обещал, что больше не заставит её волноваться, что больше не причинит ей боль. Нейтан сморгнул. Кровь застилала глаза, мешая видеть. Или это мир превратился в одно размытое алое пятно?
[Paradise Lost — Don't Belong]
***
— Быстро! Быстро!
В коридор госпиталя врываются врачи из машины скорой помощи, толкая реанимационную каталку с парнем.
— Готовьте реанимацию. У нас пулевое ранение.
Спешно отдавая распоряжения медсёстрам, врач попутно следил за состоянием парня. Грэйс спешно следовала за ними, не отходя ни на шаг от Нейтана. Он потерял слишком много крови по дороге сюда и так и не пришёл в сознание. Медики продолжали бороться за его жизнь; её глаза выплакали столько слёз, что, казалось, больше не могли оплакивать его.
— Спасите его, пожалуйста… — ей оставалось только молить Бога и врачей, чтобы ему сохранили жизнь. Но разве он тут один? Один за другим люди из атакованного города поступают в главный госпиталь, переполняя палаты. Каждому необходима помощь, врачи не покидают реанимацию, пытаясь спасти каждую жизнь на грани. Коридор наполнили напуганные и плачущие родственники, и теперь она одна из них.
— Ждите здесь.
Его увозят, оставляя её в неведении и мучительном ожидании вердикта. Она хотела бы оказаться там, рядом с ним, хотя знала, что ничем не сможет помочь. Кляла себя за то, что они задержались на улице по её вине. Если бы не разговор, они бы были уже дома и ничего бы этого не произошло.
В здание госпиталя ворвался мужчина в военной форме. Генерал спешно направился к реанимации по направлению медсестры, но ему тут же преградили дорогу.
— Стойте! — тучная женщина спешно заслонила собой двери.
— Пропустите!
— Вам туда нельзя!
— Там мой сын!
— Вы только навредите ему. Оставайтесь и ждите. Врачи сообщат, когда что-нибудь станет известно.
Мужчина рыкнул и ударил кулаком по стене, выпуская злость. Он провёл столько лет в военных силах Ридригана и не смог предвидеть удара со стороны Хломуноса по родному городу. По дому, где была его семья, сыновья и жена. Он не смог уберечь их жизни и теперь расплачивался за свою ошибку — потому что никто из них не верил в то, что конфликт между странами зайдёт так далеко.
Время тянулось.
— Генри… — услышал он голос супруги. Она приехала, как только услышала о том, что он едет в больницу. — Что произошло?
Сердце матери неспокойно билось в груди; сознание защищало её от страшных догадок, будто до последнего желало верить в лучшее. В коридоре сделали громче телевизор. По всем телеканалам экстренное вещание — неожиданное нападение и перечисление количества жертв.
Генерал запнулся, переводя взгляд с новостей на жену. Он не знал, что должен ответить. Как объяснить, что врачи борются за жизнь их сына? Что он виноват во всём? Мужчина молча смотрел на жену и младшего сына, вошедшего следом за ней.
— Не молчи же ты! — не вытерпела. На глаза находили слёзы и злость прорывалась. Она видит заплаканную Грэйс — догадки пробились в материнское сердце, разрывая его отрицанием. — Скажи мне, что он жив! Скажи, что наш сын не умер!
Генри не смел посмотреть ей в глаза.
— Нейтан, — заливаясь слезами, женщина со страхом осматривалась — её пугало ожидание, а единственная опора — младший сын.
Двери реанимации приоткрылись; в коридор вышел врач. В мгновение он стал центром их жизни — палачом или спасителем. На него смотрели с надеждой и страхом. Сколько таких он увидел за свою практику и сколько ещё будет за эту бесконечную ночь пылающего Ридригана?
Грэйс вместе с генералом спешно поднялись, смотря на него с надеждой и страхом.
— Мне жаль…
Дальше Грэйс не слушала. Слёзы душили её, и хотелось биться в истерике, отрицая действительность, ненавидя весь мир за то, что он отнял у неё самое дорогое.
— Нет… Нет!! Будьте вы все прокляты! Будь проклят Хломунос!
