Не довольствуясь чисто педагогическою стороною дела, Н. В. вникала и в личные нужды учащейся женской молодежи, большею частью принадлежащей к недостаточным классам, и была самым деятельным членом Общества для доставления средств высшим женским курсам. Труды и заботы Н.В. получили достойное завершение, когда курсы обзавелись своим собственным прекрасным домом, могущим служить и достойным памятником самодеятельности русских женщин вообще, и Стасовой в частности. Да и все дело высшего женского образования, которому усердно помогали немногие из мужчин, а противодействовали многие из них [525] , было делом рук женщин. «Самая мысль (о высших курсах), – говорит проф. Бекетов, – возникла среди женщин, они же ее осуществили, развили, укрепили и окончательно реализировали. Ими собраны денежные средства, ими выпрошено правительственное дозволение; они служили и до сих пор служат делу, не щадя ни средств, ни здоровья, ни душевной энергии» [526] .
Так создались петербургские высшие женские курсы, одно из лучших учреждений, призванных к жизни освободительной эпохою. Памятник упорного женского труда и деятельной любви к просвещению, курсы эти, неточно называвшиеся Бестужевскими, заслуживали бы наименования
Как ни очевидна польза высшего женского образования, как ни явны были плодотворные результаты его, оно висело на волоске в недавнее время смуты в понятиях, время, когда с легкой руки «мещерской» публицистики, извратились все очевидные истины и когда, говоря стихом Жемчужникова, вдруг стало неизвестно, «что глупо, что умно, что честно, что бесчестно». В это время господства публицистов, заменивших гражданскую скорбь об общем благе, «гражданинским» воплем попрошаек о подачках на… благородство и бедность, в это время провозглашенья крепостнического лозунга:
Что барщина честней свободного труда,
Что мрак невежества полезней просвещенья,
высшие женские курсы взяты были под сильное подозрение.
С 1885 г. курсы стали закрываться, а в 1889 г. Н. В. Стасова должна была покинуть дорогое дело.
Но и этот второй удар не сломил энергии и стойкости нашей примерной общественной деятельницы. Не занимая никакого официального поста, Н.В. все-таки до конца дней своих и, несмотря на свой преклонный возраст, до последних минут жизни продолжала служить делу женского образования и женского труда.
Упавшая 27 сентября на панели Литейного проспекта согбенная, полуослепшая 73-летняя старуха была неутомимая радетельница женского просвещения и интересов молодого женского поколения Н. В. Стасова, застигнутая апоплексическим ударом на пути при исполнении поручения по женским курсам.
Несмотря на трудные времена, Н.В. ни на миг не впадала в уныние и была уверена в близкое наступление ясных дней для любимого ее дела:
Мы жить еще хотим, – не жизнью молодою, —
Она для нас прошла, – но на закате дней
Мы жаждем, чтоб на нас повеяло весною,
Чтоб теплота влилась могучею волною,
К нам в душу и зажгла надежды пламя в ней.
Беспримерные похороны, устроенные благодарною учащеюся женскою молодежью своей неутомимой попечительнице и неизменному, любящему другу показали, что семена, брошенные любвеобильною, щедрою рукою Н.В., пали на не менее любвеобильное, плодоносное поле, согретое лучами многочисленных добрых простых женских сердец:
Не бездарна та природа,
Не погиб еще тот край,
Что выводит из народа
Столько славных-то и знай!..
Благодарность друзей женского образования к памяти великой подвижницы его, Надежды Васильевны Стасовой, будет расти по мере того, как будет расти и крепнуть это благое дело, для которого, по-видимому, наступают более светлые дни.
Если чем красна была жизнь Н. В. в последние дни ее, так это редким утешением, которого лишены были многие другие благородные деятели великой эпохи реформ, утешением, что любимое дорогое для ее сердца дело, дело всей ее жизни – высшее женское образование, преодолев застарелые предрассудки обскурантизма и одичалого мракобесия, находится накануне возрождения и расширения.
Этой скромной, но самоотверженной труженице просвещения, этой бескорыстной, несокрушимой идеалистке дано было вкусить лучшую для человека идеи и долга награду: дождаться момента, когда стали расходиться грозовые тучи, собравшиеся было над ее любимым делом и хоть отчасти сподобиться редкого, но заслуженного счастья среди предрассветной мглы…
…солнце новое увидеть пред кончиной,
Сказать: «Оно идет!» и песнью лебединой
Из тьмы приветствовать пылающий рассвет.
IX
А. М. Фальковский † 3 января 1896 г
