Во всех этих землях и городах, как и в столице, византийский ренессанс вылился в шедевры мозаики, миниатюры, керамики, эмали, стекла, дерева, слоновой кости, бронзы, железа, драгоценных камней и тканей, сотканных, окрашенных и украшенных с мастерством, которое почитал весь мир. Византийские художники делали кубки из синего стекла, украшенные по поверхности золотой листвой, птицами и человеческими фигурами; стеклянные сосуды с горлышком из эмалированных арабесок и цветов; и другие изделия из стекла столь изысканной формы, что они были любимыми подарками византийских императоров иностранным государям. Еще больше ценились в качестве подарков дорогие одеяния, шали, копны и далматики, демонстрировавшие византийское текстильное искусство; таковы «плащ Карла Великого» в соборе Меца и изысканные шелка, найденные в Аахене в гробу этого короля. Половина величия, которое скрывало греческого императора, большая часть благоговения, которое возвышало патриарха, часть великолепия, которое одевало Искупителя, Богородицу и мучеников в ритуале Церкви, происходила от великолепных одеяний, которые воплощали жизнь дюжины ремесленников, технику веков и богатейшие краски земли и моря. Византийские ювелиры и огранщики драгоценных камней были на вершине своего мастерства вплоть до XIII века; сокровищница собора Святого Марка в Венеции богата драгоценностями их ремесла. К этой эпохе относятся поразительно реалистичная мозаика Святого Луки, хранящаяся сейчас в Коллеже высших исследований в Париже; сияющая голова Христа в мозаике «Деисус» в соборе Святой Софии; и огромная мозаика площадью сорок квадратных ярдов, найденная в Стамбуле в 1935 году из руин дворца македонских императоров.29 Когда иконоборчество утихало, или там, куда оно не доходило, церкви подпитывали благочестие иконами, написанными темперой по дереву, а иногда заключенными в эмалированные или драгоценные рамы. Ни одна миниатюра за всю историю иллюминации не превзошла «Видение Иезекииля» в томе проповедей Григория Назианзена девятого века, хранящемся в Национальной библиотеке в Париже;30 или 400 иллюстраций рукописи «Menologus» в Ватикане (ок. 1000 г.); или изображения Давида в Парижской псалтыри (ок. 900 г.). Мы не найдем в них ни перспективы, ни моделирования форм с помощью света и тени; но, как достаточное вознаграждение, богатую и чувственную раскраску, живую игру воображения, новое знание анатомии человека и животных, счастливое буйство зверей и птиц, растений и цветов, среди святых и божеств, фонтанов, аркад и портиков — птиц, клюющих плоды, танцующих медведей, оленей и быков, смыкающих рога в битве, и леопарда, поднимающего нечестивую ногу, чтобы сделать плавный зачин для благочестивой фразы.31
Византийским гончарам давно было известно искусство эмалирования — нанесения на терракотовую или металлическую основу оксида металла, который при обжиге сливался с основой и придавал ей защиту и блеск. Это искусство пришло с Востока в Древнюю Грецию, исчезло в третьем веке до нашей эры и вновь появилось в третьем веке нашей эры. Средневизантийский период был богат эмалями — медальоны-портреты, иконы, кресты, реликварии, кубки, потиры, обложки для книг, украшения для упряжи и другого снаряжения. Уже в VI веке Византия получила из Сасанидской Персии искусство перегородчатой эмали: цветная паста заливалась на участки поверхности, ограниченные тонкими проволочками или металлическими полосками; эти перегородки, припаянные к металлической основе, и составляли декоративный орнамент. Знаменитый образец византийской перегородчатой эмали — реликварий, изготовленный (ок. 948 г.) для Константина Багрянородного и хранящийся в Лимбурге; он характерен для Византии своей тщательностью и добросовестностью исполнения, витиеватостью и роскошью орнамента.
Ни одно другое искусство не было столь подавляюще религиозным, как византийское. Церковный собор 787 года установил закон: «Живописцы должны исполнять картины; духовенство должно определять сюжеты и управлять процедурой».32 Отсюда мрачная серьезность этого искусства, его узкий круг тем, однообразие метода и стиля, редкость его выходов в реализм, юмор и обычную жизнь; богато украшенное и блестящее, оно никогда не достигало пышного разнообразия и скандальной светскости зрелого готического искусства. Тем более мы должны удивляться его победам и влиянию. Все христианство от Киева до Кадиса признало его лидерство и льстило ему подражанием; даже Китай время от времени склонялся перед ним. В своих сирийских формах он вместе с Персией формировал архитектуру, мозаики и декоративные мотивы исламского искусства. Венеция брала пример с Константинополя, а церковь Святого Марка — с тамошней церкви Апостолов; византийская архитектура появилась во Франции, а — на севере, вплоть до Ахена. Иллюминированные манускрипты повсюду на Западе признавали византийское влияние. Булгары переняли византийскую веру и орнамент, а обращение Владимира в греческое христианство открыло десятки путей, по которым византийское искусство вошло в русскую жизнь.
