Стратегически расположенная между Востоком и Западом на Средиземном море, с портами, выходящими в трех направлениях на это море, и с северными городами на перевалах Альп, Италия была географически связана, чтобы извлечь наибольшую выгоду из торговли Европы с Византией, Палестиной и исламом. На Адриатическом море стояли Венеция, Равенна, Римини, Анкона, Бари, Бриндизи, Таранто; на юге — Кротоне; на западном побережье — Реджо, Салерно, Амальфи, Неаполь, Остия, Пиза и Лукка, где Флоренция, банкир, вела богатую торговлю; Арно и По уводили часть торговли вглубь страны, в Падую, Феррару, Кремону, Пьяченцу и Павию; Рим привлекал к своим святыням десятины и сборы европейской набожности; Сиена и Болонья стояли на пересечении великих внутренних дорог; Милан, Комо, Брешия, Верона и Венеция собирали в свои лохани плоды торговли, которая двигалась через Альпы к Дунаю и Рейну и обратно. Генуя господствовала в Тирренском море, как Венеция — в Адриатическом; ее торговый флот насчитывал 200 судов, на которых служили 20 000 человек; ее торговые порты простирались от Корсики до Трапезунда. Как Венеция и Пиза, Генуя свободно торговала с исламом: Венеция — с Египтом, Пиза — с Тунисом, Генуя — с мавританской Африкой и Испанией. Многие из них продавали оружие сарацинам во время крестовых походов. Могущественные папы, такие как Иннокентий III, осуждали любую торговлю с мусульманами, но золото было гуще веры и крови, и «богохульная торговля» продолжалась.7
Войны с Венецией ослабили Геную, и порты южной Франции и западной Испании потянулись за долей средиземноморской торговли. Марсель, застоявшийся во времена господства мусульман, на время вернул себе былое превосходство; но соседний Монпелье, стимулированный полиглотом населения и культурой галлов, мусульман и евреев, в двенадцатом веке соперничал с Марселем в качестве южных ворот Франции. Барселона выиграла от старых еврейских меркантильных семей, оставшихся после ее отвоевания у ислама; там и в Валенсии христианская Испания, блокированная Пиренеями, нашла контакт со средиземноморским миром. Кадис, Бордо, Ла-Рошель и Нант отправляли свои корабли вдоль атлантического побережья в Руан, Лондон и Брюгге; Генуя в XIII веке, Венеция в 1317 году отправляли суда через Гибралтар во все эти атлантические порты; к 1300 году торговля через Альпы сократилась, и атлантическая торговля начала поднимать атлантические нации к тому лидерству, которое обеспечил Колумб.
Франция богатела на своих реках — жидких нитях объединяющей торговли; Рона, Гаронна, Луара, Сона, Сена, Уаза и Мозель способствовали развитию ее торговли, так же как и ее полей. Британия еще не могла соперничать с ней, но порты Cinque (Пять) на Ла-Манше принимали иностранные корабли и товары, а Темза в Лондоне уже в XII веке была окаймлена непрерывной линией доков, где экспорт сукна, шерсти и олова оплачивался пряностями из Аравии, шелками из Китая, мехами из России и винами из Франции. Еще более оживленным — более оживленным, чем любой другой северный порт, — был Брюгге, торговая столица и выход Фландрии, богатой как сельским хозяйством, так и промышленностью. Здесь, как в Венеции и Генуе, восток-запад пересекался с севером-югом европейской торговли. Расположенный у побережья Северного моря напротив Англии, он импортировал английскую шерсть для ткачества на фламандских или французских ткацких станках; достаточно удаленный от побережья, чтобы обеспечить безопасную гавань, он привлекал флоты Генуи, Венеции и западной Франции и позволял им перераспределять свои товары по сотне маршрутов к мелким портам. По мере того как океанские перевозки становились все более безопасными и дешевыми, сухопутная торговля сокращалась, и Брюгге сменил ярмарки в Шампани в качестве северного центра европейской торговли. Интенсивное речное движение по Мёз, Шельде и Рейну приносило в Брюгге товары из западной Германии и восточной Франции для экспорта в Россию, Скандинавию, Англию и Испанию. Другие города получали подпитку от этой речной торговли: Валансьенн, Камбрэ, Турнэ, Гент и Антверпен на Шельде; Динант, Льеж и Маэстрихт на Мёзе.
