Как и Карл Великий, он слишком глубоко проникся римской традицией; он истощил себя в попытках возродить мертвое прошлое. Поклонники монархии оплакивали его поражения как победы хаоса; приверженцы демократии отмечали их как этапы развития свободы. В рамках своего видения он был оправдан; Германия и Италия погружались в разнузданный беспорядок; только сильная императорская власть могла положить конец феодальным междоусобицам и муниципальным войнам; порядок должен был проложить путь, прежде чем вырастет разумная свобода. В более поздний период слабости Германии о Фридрихе I складывались любовные легенды; то, что XIII век представлял себе о его внуке, со временем было применено к Барбароссе: на самом деле он не умер, а только спит на горе Киффхаузер в Тюрингии; его длинная борода виднелась сквозь покрывавший его мрамор; когда-нибудь он проснется, стряхнет землю с плеч и снова сделает Германию упорядоченной и сильной. Когда Бисмарк создал объединенную Германию, гордый народ увидел в нем Барбароссу, триумфально восставшего из могилы.22
Генрих VI (1190-7) почти осуществил мечту своего отца. В 1194 году с помощью Генуи и Пизы он отвоевал у норманнов Южную Италию и Сицилию; ему подчинилась вся Италия, кроме папских государств; Прованс, Дофине, Бургундия, Эльзас, Лотарингия, Швейцария, Голландия, Германия, Австрия, Богемия, Моравия и Польша были объединены под властью Генриха; Англия признала себя его вассалом; африканские мавры-альмохады прислали ему дань; Антиохия, Киликия и Кипр попросили включить их в состав империи. Генрих с неутоленным аппетитом смотрел на Францию и Испанию и планировал завоевать Византию. Первые отряды его армии уже отправились на Восток, когда Генрих, в возрасте тридцати трех лет, заболел дизентерией на Сицилии.
Климат его завоеваний не предусматривал столь бесславной мести. Его единственный сын был трехлетним мальчиком; последовало десятилетие беспорядков, пока потенциальные императоры боролись за трон. Когда Фридрих II достиг совершеннолетия, война империи и папства возобновилась; она велась в Италии немецко-норманнским монархом, ставшим итальянцем, и ее лучше рассматривать с итальянской сцены. После смерти Фридриха II (1250) последовало еще одно поколение смут — тот самый herrenlose, schreckliche Zeit (так называл его Шиллер), тот «безвластный, страшный век», когда избирательные князья продавали трон Германии любому слабаку, который оставил бы им свободу для укрепления их независимой власти. Когда хаос рассеялся, династия Гогенштауфенов прекратилась, и в 1273 году Рудольф Габсбургский, сделав Вену своей столицей, положил начало новой линии королей. Чтобы получить императорскую корону, Рудольф подписал в 1279 году декларацию, признающую полное подчинение королевской власти папской, и отказался от всех претензий на южную Италию и Сицилию. Рудольф так и не стал императором, но его мужество, преданность и энергия восстановили порядок и процветание в Германии и прочно утвердили династию, правившую Австрией и Венгрией до 1918 года.
Генрих VII (1308-13) предпринял последнюю попытку объединить Германию и Италию. При скудной поддержке знати Германии и небольшого отряда валлонских рыцарей он перешел Альпы (1310) и был встречен многими ломбардскими городами, уставшими от классовых войн и межгородских распрей и жаждущими сбросить политическую власть церкви. Данте приветствовал захватчика трактатом «О монархии», смело провозгласив свободу светской власти от духовной, и обратился к Генриху с призывом спасти Италию от папского господства. Но флорентийские гвельфы одержали верх, неспокойные города отказались от поддержки, и Генрих, окруженный врагами, умер от малярийной лихорадки, которой Италия то и дело отплачивает своим нетерпеливым любовникам.
Отвергнутая на юге естественными топографическими, расовыми и речевыми барьерами, Германия нашла выход и возмещение на востоке. Немецкие и голландские миграции, завоевания и колонизация отвоевали у славян три пятых территории Германии; плодородные немцы распространились вдоль Дуная в Венгрию и Румынию; немецкие купцы организовали ярмарки и торговые точки во Франкфорте на Одере, Бреслау, Праге, Кракове, Данциге, Риге, Дерпте и Ревеле, а также торговые центры повсюду от Северного моря и Балтики до Альп и Черного моря. Завоевание было жестоким, но его результатом стал огромный прогресс в экономической и культурной жизни пограничья.
