Когда Севастион был завершен, новые земли все еще захватывались, а новые провинции продолжали создаваться. Цепь зависимых царств образовывала буферную зону между Римской империей и ее потенциальными врагами. Самые важные из них существовали на протяжении столетий и управлялись местными династиями — царства Понт, Пафлагония, Каппадокия и Галатия в Малой Азии, Эмесса — в Сирии. Кроме того, из-за краха государства Селевкидов во II веке до н. э. и хаоса I века до н. э. множество маленьких независимых областей и городов управлялись династами или жрецами: например, царями — в Иераполе/Кастабале, священнослужителями — в Ольбе (Киликия) и Комане (Понт), ставшим династом разбойником, — в Гордикуме в Мисии. Для того чтобы добиться поддержки местного населения как в запланированной войне против парфян, так и в гражданской войне против Октавиана, Марк Антоний принялся перекраивать политическую географию Востока, посадив своих сторонников — как правило, образованных и богатых греков — на троны традиционных царств, наградив лояльных царей дополнительными территориями и стерпев или даже поддержав городских тиранов и династов небольших областей.
Август вступил на взрывоопасное поле личных тщеславий и локальных конфликтов с необходимой осторожностью: убрал некоторых сторонников Антония, но оставил остальных, решая в каждом случае отдельно так, как ему казалось правильным. Зависимые цари и династы предоставляли неоспоримые преимущества: они знали местные условия и могли исполнять административные задачи, которые в иной ситуации отягощали бы римскую администрацию. Также в некоторых случаях Август награждал своих сторонников разрешением установить личную власть в своем городе. Но знание местных порядков могло представлять и угрозу. Излишняя власть местного правителя была нежелательна, но в равной степени нежелательно было и слишком слабое буферное государство у рубежей Римской империи. Так как власть зависимых царей полностью зависела от расположения к ним императора, ее можно было внезапно потерять. Приучив местное население к присутствию римлян, зависимые цари переставали быть необходимыми. При любой возможности, будь то династические распри (например, в Иудее), восстания и набеги (например, во Фракии) или внутренние конфликты (например, в Ликийском союзе), зависимые государства аннексировались и либо присоединялись к соседней римской провинции, либо образовывали новую. Повторение этой схемы в правление Августа и на протяжении примерно столетия после его смерти привело большинство греческих и эллинизированных областей под единую власть.
Лишь греческие города Крыма и северо-восточного побережья Черного моря — в том числе Ольвия, Херсонес Таврический, Пантикапей и Фанагория — оставались при Августе за рамками римской имперской администрации. Они были подчинены власти царей Боспорского царства. Но и здесь зависимые правители с гордостью носили имя Тиберий Юлий, указывающее на их римское гражданство, и титул
Присоединение зависимых государств укрепило обороноспособность Римской империи, а значит, и безопасность греческих территорий, которым суждено было пережить невиданный период мира. На римскую унифицированную администрацию легла трудная задача по сбору налогов с греков и эллинизированного населения, что позволило улучшить инфраструктуру, особенно с помощью строительства и ремонта дорог и, следовательно, возможности сообщения. Зримым напоминанием единства Римской империи были путевые знаки, указывающие расстояние до важных городов (см. илл. 17). Когда при Клавдии была аннексирована Ликия (43 г. н. э.), в Патаре установили монументальную колонну, вероятно, поддерживавшую статую императора. Надпись, идущая по трем ее сторонам, перечисляет все города новой провинции и приводит расстояния между ними (см. илл. 18). Измерив и нанеся на карту свою империю, римляне создали ощущение порядка.
Войны II–I веков до н. э. нанесли Греции и Малой Азии глубокие раны. Даже если город не был разрушен осадой или разграблен в результате нападения, даже если поля не были сожжены, а рабы не разбежались, все равно его жителям приходилось обеспечивать иноземные армии едой, припасами, кораблями, вьючным скотом и постоем. После 146 года до н. э. все большее число городов обязано было платить дань Риму. Войны разрушили экономику. Они сказались и на отношениях города и сельской округи, размерах населения, степени заселенности и интенсивности использования территории. Следует признать, что воздействие войны на демографию и земледелие было неоднородным. В некоторых областях — например, в Беотии и Аттике — археологические исследования свидетельствуют о падении количества обитаемых поселений в сельской округе с 200 года до н. э., но в других регионах снижение заселенности сельской зоны началось раньше и вновь возросло после римской оккупации. Таким же образом невозможно говорить об общем сокращении населения, какое описал в середине II века до н. э. Полибий:
