«Цезарь, обязанный своим предкам, явленный бог, ушел, чтобы воссоединиться с ними, и был провозглашен император Нерон Цезарь, добрый гений мира и источник всех благодатей, которого мир ждал и на объявление которого надеялся. Поэтому все мы должны надеть венцы и возблагодарить всех богов, принеся в жертву вола».
При узурпациях, как в «год четырех императоров», следовало ожидать беспорядков; за 20 лет, прошедших с самоубийства императора, на Римском Востоке зафиксированы по меньшей мере три лже-Нерона.
Небольшое количество эллинов с Римского Востока могли встретиться с императором лично, отправившись в Рим в качестве посланников — то была одна из наиболее почетных служб, которые мог исполнить знатный человек для своего города или провинции. Послы сталкивались и с обычными опасностями во время путешествия, и с нежданными угрозами — в случае перемены настроения у императора, — и со страхом подвести свою общину при изложении ее просьбы. Но успешная служба не забывалась, и титул sebastognostos («знакомый с Августом») наделял огромным авторитетом и самого посланника, и его потомков. Послы обращались к императорам с конкретными просьбами, но также и просто для того, чтобы выразить почтение и поздравить его с днем рождения, победой или совершеннолетием преемника, когда тому исполнялось 15 лет и он получал символ мужественности — взрослую тогу. Такие посольства ложились на города ужасным финансовым бременем: например, Византий платил 12 000 сестерциев ежегодно — цену шести рабов — для того, чтобы отправлять к императору посла с почетным посланием, и еще 3000 — за посольство к наместнику Мёзии, пока, наконец, Плиний с одобрения императора не сэкономил городские средства, постановив, что следует передавать одно лишь письмо без посланника. Некоторые посольства были столь велики, что Веспасиан обнародовал декрет, запрещавший городам отправлять более трех представителей одновременно. При удачном исходе послы возвращались от императора с письмом, в котором сообщалось, что их дорожные расходы должны быть возмещены, если только они не обещали прежде совершить посольство за собственный счет. В критический момент добровольцев найти могло быть сложно, а потому в середине I века н. э. город Маронея разработал процедуру, которая позволяла любому гражданину выступить с инициативой о направлении магистратов к императору в качестве послов. Маронейский декрет содержит также инструкции относительно поведения посланника:
«Когда послы войдут к божественному Цезарю Августу, они обнимут его от имени города и, выразив свою радость за здоровье его и его семьи и за превосходное положение его дел и дел римского народа, изложат ему и священному сенату все права города и, исступленно моля и прося, будут ходатайствовать о сохранении за нами наших свобод, законов, города и его земли, равно как и других привилегий, которые имели наши предки и имеем мы, получив их в наследство, для того чтобы мы, вечно и непреложно сохранявшие расположение и доверие по отношению к римлянам, всегда радовались их признательности за это».
Одним из почетных прозвищ императоров I века н. э. был титул эпифанестата, то есть человека, чье могущество заметно визуально. Их присутствие внушалось разными способами — действенно и исподволь. Часто император совмещал обычные гражданские и религиозные должности: например, Август служил стратегом (полководцем) Фессалийского союза, Траян и Адриан были оракулами в Дидимском святилище; последний являлся также высшим магистратом в Дельфах. Конечно, они исполняли свои обязанности не лично, а через местных представителей.
