Эпоха завоеваний полностью

В 221 году до н. э., когда к власти в царствах Антигонидов и Птолемеев пришли новые цари, ни один греческий политик, без сомнения, не заметил одно событие, случившееся в очень отдаленном месте. В Испании раб-ибериец убил карфагенского полководца Гасдрубала, и должность главнокомандующего в Испании занял его 26-летний родственник Ганнибал, сын Гамилькара Барки. Отец Ганнибала командовал карфагенской армией в Первой Пунической войне, которая завершилась победой Рима в 241 году до н. э. С детства Ганнибал был заклятым врагом Рима; в молодые годы он был свидетелем того, как его отец пытался расширить владения Карфагена в Испании (237–229 гг. до н. э.). Теперь ему представилась возможность продолжить отцовское дело. Его военные действия 221–219 годов до н. э. в Испании стали увертюрой к вторжению в Италию, ко Второй Пунической войне и к заключению союза с Македонией в 215 году до н. э.

«Может ли взмах крыльев бабочки в Бразилии вызвать торнадо в Техасе?» — так назвал свою речь на 139-й встрече Американской ассоциации содействия развитию науки в 1972 году математик и первопроходец теории хаоса Эдвард Лоренц. «Мог ли раб в Испании стать в конечном счете причиной завоевания Греции римлянами?» Искать в истории эффект бабочки бессмысленно. Но степень взаимозависимости событий в географически отделенных друг от друга землях, в сущности, связана с фундаментальными чертами исторического периода. Неслучайно впервые эту взаимосвязь событий, происходивших ок. 220 года до н. э., подметил один историк. Этим историком был Полибий; его наблюдения касаются взаимозависимости исторических событий всего Средиземноморья начиная с 220 года до н. э., для чего он использовал слово symploke — переплетение.

В первой книге своей «Истории» Полибий объясняет, почему он решил начать свое повествование с событий 220 года до н. э.:

В Греции и Малой Азии, на Ближнем Востоке и в Египте местные переплетения были постоянным феноменом со времен войн диадохов. В наиболее крупных войнах — таких как Хремонидова и Лаодики — участвовали все великие державы и большинство мелких образований. Но Полибий был прав, считая, что время невиданного переплетения политических и военных событий начинается ок. 220 года до н. э.

Древние историки, писавшие об истоках римской экспансии на Восток, без труда определяли ее виновника: cherchez la femme. Если верить им, расширение римских владений в этом направлении было чередой справедливых войн, начало и конец которой отмечали походы, спровоцированные злонамеренными царицами Тевтой Иллирийской и Клеопатрой Египетской. В том, что античные авторы чаще выставляют женщин в дурном свете, но не замечают их благоразумия, следует винить мужские предрассудки. Мораль этих историй в том, что деятельность женщин приводит к беде. Этот стереотип был увековечен в стихе комического поэта эллинистического времени Менандра «Женщина, огонь и море»[64] — единственном стихе античности, использованном как заглавие рассказа в Playboy. Но мужские предрассудки и стереотипы — не лучшие инструменты исторического анализа, и нам не следует верить историкам лишь потому, что они писали на греческом или латыни.

Тевта выходит на сцену, когда ее муж Агрон, царь иллирийского племени ардиеев, внезапно умирает от чрезмерного празднования победы в 231 году до н. э. От своей первой жены Тритевты он оставил малолетнего сына Пинна[65]. От имени последнего Тевта и взошла на престол, получив власть над народом, который, как и многие другие народности Адриатического и Эгейского морей, привык добывать средства к существованию набегами.