«Тевта, как и свойственно женщине, мечтала только об одержанной победе, не помышляя о прочем, и потому прежде всего разрешила подданным грабить на море по своему усмотрению всякого встречного; потом она снарядила флот, собрала войско не меньшее прежнего и, отправляя его в поход, дозволила начальникам поступать с каждой страной как с неприятельской»[66].
Семьюдесятью годами позднее Полибий смотрел на эти события глазами мужчины-грека. Грабители достигли Ионического моря и даже захватили важный остров Керкиру (Корфу), который Тевта передала во власть правителя острова Фароса (Хвара) Деметрия. Когда разнеслась весть о том, что набеги привели к гибели римских и италийских купеческих судов, а сами они стали угрожать безопасности торговых путей в Адриатике, римский сенат решил принять меры. С Тевтой встретились два римских посла, которые потребовали уплаты репараций и прекращения грабежей. Во время беседы Тевта якобы назвала пиратство законным способом приобретения богатств — мнение, с которым согласились бы многие прибрежные сообщества, — и отказалась лишать своих подданных выгоды от этой деятельности. Посол ответил, что Рим позаботится о том, чтобы в Иллирии установились лучшие порядки. По пути в Рим посольский корабль был атакован, и один из посланников погиб. В 229 году до н. э. Рим объявил войну.
Сомнительно, чтобы решение сената отправить свыше 20 000 человек и 200 кораблей для овладения Керкирой и вторжения в Иллирию было мотивировано одной лишь активизацией пиратских действий. Нападения иллирийских кораблей не были чем-то новым. В 229 году до н. э. положение поменялось из-за новых факторов — распространения интересов Рима на адриатическое побережье Италии и превращения части Сицилии в римскую провинцию в 241 году до н. э. Катализатором конфликта в 229 году до н. э., который отсутствовал до середины III века до н. э., была отнюдь не женщина, но обязанность Рима защищать возросшее число союзников и зависимых общин.
Первая Иллирийская война длилась недолго (229–228 гг. до н. э.). Когда римский флот с армией достигли Керкиры, Деметрий Фаросский сменил сторону, отдал свой остров римлянам и выступил их проводником. Тевта отступила в северную часть своего царства, капитулировала и исчезла со страниц исторического повествования. Римский сенат сделал то, что было необходимо: он сохранил доверие союзников. Сенаторы удовлетворились мирным соглашением, которое обязывало Тевту выплатить дань и оставить большую часть Иллирии; ей разрешалось выводить за Лисс, бывший границей Иллирии, не более двух невооруженных судов. Рим не был заинтересован в установлении над Иллирией протектората, оккупации стратегически важных пунктов или завоевании и присоединении территорий. Его целью было, главным образом, утверждение своего лидерства путем защиты интересов союзников. Потребовав от Тевты оставить руководство всеми племенами иллирийцев, Рим намеревался предотвратить образование объединенного иллирийского государства. Когда эта задача была выполнена, римляне ушли, оставив значительную часть Иллирии под контролем Деметрия Фаросского. Однако эта война имела далеко идущие последствия, так как в то же время Рим заключил договоры о дружбе с прежними жертвами нападений Тевты — Эпидамном, Керкирой и Аполлонией. Из-за этих договоров, на первый взгляд безобидных, римляне могли вынужденно ввязаться в политическую или военную борьбу.
В Новое время поколения ученых пытались объяснить причины римской экспансии. Их интерпретации постоянно видоизменялись, и едва ли новые истолкования когда-либо прекратят появляться, так как позиция современного ученого определяется его собственным восприятием империализма — британского, германского, советского, американского или какого угодно иного в будущем — и, следовательно, скорее новыми теоретическими моделями, чем новыми свидетельствами.
