— Ты серьёзно не понимаешь? — Оливия усмехается, поражаясь моей тугодумности.
— Нет. Кто вы такие?
Оливия и Тристан переглядываются и, кивнув друг другу, синхронно прижимают правую руку к левому плечу, оттягивая рубахи. И я вижу знак. Чуть сбоку от левой ключицы выжжены три вертикальные полоски, похожие на след от чьих-то когтей, пересечённые сверху четвёртой по горизонтали в форме полумесяца. Клеймо, а по-другому и не назвать, имело яркий цвет, будто выжжено было совсем недавно. Я смотрела на него, не отрываясь, и не могла поверить в то, что вижу. Переведя взгляд на плечо Оливии, я увидела тот же самый знак.
— Жрецы.
Тристан, решив, что демонстрация окончена, отпустил ворот рубахи и поправил рубаху. Оливия сделала тоже самое.
— Жрецы? — я сглотнула сделав шаг назад. — О, Господи.
— Успокойся, — Оливия закатила глаза, поправив распущенные волосы. Тристан вздохнул.
— Вы жрецы? — я не могла поверить в слова Тристана. Они — жрецы? Тогда… — И что же вы со мной сделаете?
— Твоя паника вполне объяснима, — кивнул мужчина. — Но я бы хотел внести ясности. Теперь ты знаешь, кто мы такие. Позволишь рассказать тебе оставшуюся часть истории? — я кивнула, ничего не сказав.
— Мы родом из самой могущественной семьи жрецов. Наш дом всегда был резиденцией Драконьих Всадников. Наш прадед был жрецом Ромира, а наша прапрабабушка являлась жрицей самого Гедеона. Она и была его женой, которую убили вместе с ним. Узнав о смерти Ромира, прадед понял, что вскоре и всех остальных ждёт его же участь. Все в Нарнии тогда знали, где обычно были Всадники, поэтому ждать гостей можно было со дня на день. На всеобщем собрании было решено наложить проклятье на весь род Всадников, которое заставит всех забыть о существовании стражей. И лишь единственное может его нарушить, заставив великий род вернуть своё былое величие.
— Что же это?
— Не что, а кто. Ты, — Тристан указывает пальцем на меня, а Оливия кивает. — Леа же тебе, наверное, говорила, что о тебе знали ещё до твоего рождения?
— Говорила, но откуда ты… — я не договорила, хотя вопрос так и повис в воздухе.
— Тебе предначертано стать великим Всадником. Ты — единственная, кто за всё существование рода смог перейти в отношениях с драконом на новый уровень. Самая настоящая ложь — дракону нельзя чувствовать привязанность. Глупости! Им просто не остаётся возможности что-то ощущать, потому что каждого Всадника клеймят меткой, которая лишает самого Всадника чувств, а значит и дракона. Ксения, ты самый лучший, новейший Всадник, о котором предсказывали жрецы, на которого молились. Все ждали твоего прихода, но, к сожалению, тебя долго не было. Однажды ты уже появлялась, но от тебя быстро избавлялись, ты и года прожить не смогла, но сейчас…
— Погоди-погоди, а вот с этого давай по-подробнее. Как это я уже появлялась?
— Пророчество о Всаднике, — подаёт голос Оливия, смотря на меня точно такими же, как и у брата, серыми пронзительными глазами. — Все знали его. Бессмертный Всадник на чёрном драконе будет появлятся в самую трудную минуту жизни страны. И каждый раз погибать, сражаясь со злом. В разных жизнях он жил по-разному. Где-то становился ужасным человеком, где-то его восхваляли, где-то он не проживал и нескольких лет, как в прошлый раз. Но конец у каждого один. Он умирает.
— И вы считаете, что этот Всадник — я? — я хмурюсь. События приобретают новые и новые обороты.
— Таково пророчество. В каждой жизни ты — Всадник. Твоя душа неразрывно связана с драконами.
— Почему тогда бессмертный, раз все они умирают? — я заламываю бровь.
— Бессмертна душа, а не тело. Мы не говорим, что все те жизни была ты. Твоя душа побывала во многих телах и сейчас оно — лишь носитель. В конечном итоге ты снова переродишься в нового Всадника, который вновь спасёт мир от зла. Ты обречена жить только тогда, когда миру грозит опасность. Только всё спокойно — ты умираешь. И ждёшь своего часа.
— Я не принадлежу сама себе? — хмурое выражение лица, кажется, стереть с меня больше не получится. — Выражайтесь яснее!
— Ксения, в тебе сосредоточены тысячи жизней великих Всадников и после твоей смерти, твоя душа перейдёт в новое тело, нового великого Всадника, а твоя жизнь, как и многие другие до тебя, будут всегда с ним. Понимаешь?
— Брехня, — ругаюсь я, откинувшись назад и приземлившись спиной на мягкую постель кровати. — Бре-е-ехня!
— Ты не веришь нам? — шок застывает на лице Тристана и Оливии. Я пожимаю плечами, соглашаясь. — Как?!
— В такое поверить невозможно, — совершенно спокойно отвечаю я. — Всё это — пророчества о Всаднике, жизни, души — всё полностью, брехня. Невозможно.
— Невозможно значит, — я скашиваю взгляд на недовольную Оливию. Тристан сидит смирно, будто бы задумавшись. Пролежав пару минут, я встаю с кровати и собираюсь выйти, когда слышу тихий, печальный голос Тристана:
— Тогда я докажу…
Я слышу за своей спиной шаги и оборачиваюсь, в тот момент, когда Тристан тянет ко мне правую руку. Действие мгновенно. Он хватает меня за руки и в ту же секунду я слышу испуганный крик Оливии:
— Тристан, нет!
