— Наш прадед знал, что как только Всадник, о котором говорится в пророчестве, появится, он вернёт всех остальных, а значит нужно всего лишь подождать. Все жрецы объединили свои силы и благодаря всеобщим усилиям, добились нужного проклятия, которое вступило в свою полную силу. Все Всадники и их драконы исчезли для всего мира, в надежде, что однажды их вернёт тот, кого все так долго ждали. Пришлось ждать, как видишь, не одну сотню веков.
— Куда они делись? — спрашиваю я тихо.
— Стали обычными людьми, — пожимает плечами Тристан, — а их драконы вернулись к своим диким родичам. К сожалению, проклятие имело побочный эффект. Не только весь мир забыл о Всадниках, но и сами Всадники забыли о том, кем являются.
— В смысле?
— Проклятие памяти стёрло воспоминания у всех, — кивает Тристан. — Абсолютно у всех.
— То есть… — я удивлённо распахиваю рот. — Всадники не исчезали? Они просто… забыли?
— Именно.
— А возможно вернуть им воспоминания?
— Сделать это непросто, но возможно. У нас же есть ты, та, кого они ждут.
— Хорошо, допустим, я поверила. Но как получится вернуть всем память? Это же надо каждого найти, доказать ему, убедить поверить и…
— Фу, как много действий, — усмехается Оливия.
— Что? — тупо переспрашиваю я.
— Для этого мы здесь, — пожимает она плечами. — Мы правнуки того, кто знал, как обратить проклятие вспять. Мы его потомки и, конечно же, нам известно контрзаклятие, которое вернёт память всем. Нам нужно было лишь дождаться того момента, когда появишься ты. Представляешь, какого было наше удивление, когда мы узнали, что та, кто нам нужен, лучшая подружка Великих королей? До этого такого не происходило. Риск общения с ними невероятен, но ты оказалась живучей. Сколько раз ты была на волоске и сколько раз ты выживала?
— Хотите сказать, что всё это только ради того, чтобы я выполнила свой долг? — я усмехаюсь.
— Ты и в Нарнию-то вернулась только для того, чтобы исполнить предначертанное.
— Вернулась? — я нахмурилась.
— Ксения, кто твои родители? — вздыхает Тристан, видимо решивший, что с сестры довольно. Оливия насупилась, но ничего не сказала.
— Какая разница кто они? — я вновь ничего не понимала.
— Большая. Кто они?
— Обычная семья. Ты же знаешь, что я из другого мира, ведь так?
— Ты никогда не была попаданкой, — вдруг говорит Тристан, тяжело вздохнув.
— Это такая шутка? Мой отец и мать всегда жили в России и…
— Те люди, в семье которых ты выросла и кого считаешь родными, таковыми не являются, — безжалостно говорит он. — Та, кого ты называешь матерью, никогда тебя не рожала, а в твоих венах не течёт кровь того, кого ты привыкла считать отцом.
— Это как так? Хотите сказать, что я — приёмная?
— Твои настоящие родители урождённые нарнийцы. Оба Всадники, о которых знал каждый, кто носил метку.
— Может хватит? — я качаю головой, отказываясь принять этот факт. — Я готова смирится с тем, что мне в скором времени умирать из-за какого-то пророчества, но вот это — перебор всех переборов. Давайте не будем забегать так далеко, ладно? Я привыкла считать родителями тех, кто меня вырастил, а не тех, кто родил. Моя мама и мой папа никогда не говорили мне, что я приёмная. И я верю им, пусть и мои воспоминания о них стёрлись практически окончательно.
— Твои приёмные родители долгое время пытались зачать дитя, но у них ничего не выходило, пока однажды в их квартиру не постучался человек с люлькой в руках. Он всучил им тебя и магией заставил поверить в то, что ты их настоящая дочь. Поэтому они никогда тебе не говорили, что ты не родная. Они и не знали об этом.
— Кто это был? — я подавилась воздухом, тихо всхлипнув. Перебор. Понимаете, перебор!
— Твой брат.
Истерический смешок сорвался с моих губ. Потом ещё один, а после непрерывающаяся череда громкого, приступообразного смеха, чередующегося с всхлипами с крякающими звуками. Истерика волнами накатывала на меня и я, из-за кучи шокирующей информации, просто не могла её заглушить.
— Брат? — со смехом выплёвываю я. — Брат! — смех прерывает мой крик. Я откидываюсь спиной на кровать и прижимаю ладони к лицу, закрываясь от всего мира. Всё тело дрожит от сдерживаемого смеха, который лезет во все щели. Меня распирает и я начинаю хохотать, приглушаемая лишь ладонями. — Бра-а-ат! — верещу я в полном невменяемом состоянии. Смех так и разрывает меня на части, я не могу сдержаться. — Господи, ребят, может ещё скажете, что у меня есть дочь или сын, которые моего возраста и сейчас ищут меня, носясь по всему свету!
— Ксения… — угрожающе начинает Оливия.
— Она в шоке, Оли, — говорит Тристан. Я продолжаю смеяться. — Дай ей время прийти в себя.
— У нас нет времени! — гнёт своё Оливия. — Он просил доставить её к нему сразу же, как только она узнает правду!
Меня будто окатывает холодной волной от её слов. Я замираю, смех резко обрывается. Я сажусь на кровати, уставившись взглядом на удивлённую Оливию. Она явно не ожидала, что таким образом можно привести меня в себя.
— Кто он? — глухо спрашиваю я. — Кто, Оливия, говори.
— Ты его знаешь, — она смотрит на меня внимательно. — Ведь знаешь?
