— Нам нельзя было допустить, чтобы ты отвлекалась от своей миссии, чтобы обрела чувства к кому-то, потому что рано или поздно, тебе пришлось бы делать выбор и явно не в пользу тех, кто тебе дорог. Ксения, мы знали, что ты испытывала к Питеру и знали, что это было взаимно. Тогда мне и пришлось взять на себя ответственность, чтобы отвадить его от тебя. Поверь мне, я старалась! И у меня практически получилось, хотя каждый раз я винила себя в том, что происходит. Но Питер раз за разом срывался с крючка, потому что… ну никого он не хотел также сильно, как ту, которая совершенно загадочным способом попала в Нарнию. Он собирался открыться тебе даже раньше, чем тогда, на островах. Но… — Оливия на секунду замолчала, — помнишь, один раз я вылетела из его комнаты с диким недовольством? Ещё тогда ты оказалась за дверью? — я кивнула. — В тот раз я решилась на дикость. Я собиралась его соблазнить. Думала, что у меня получается, уже даже ликовать начала, но он остановился. На секунду мне показалось, что он меня сейчас убьёт, но Питер, ты знаешь, не такой. Он слишком хороший, чтобы ударить девушку, хотя, если бы он сделал это, мне было бы легче. Он остановился, спокойным голосом мне всё разъяснил. А я тогда жутко разозлилась. Я после долго винила себя за своё поведение, потому что изначально планировалось, что я просто влюблю короля в себя, а тут ничего не получилось. Я, знаешь ли, всегда пользовалась популярностью, а вот Питеру я показалась слишком пустой и ненужной, по сравнению с тобой. Уж прости, но тогда ты меня ужасно бесила, — она усмехается. — Короче, если обобщать… я настолько сильно увлеклась данной мне задачей, что и не заметила, как… влюбилась. И тогда-то желание завоевать Питера стало не просто задачей, а целью, которую я должна была обязательно достигнуть. Я поставила себе цель, которую не смогла достичь. В тот день, когда вы сошлись, я пришла к Питеру и практически подала себя на блюдечке с золотой каёмочкой. А он меня развернул и сказал, что никто ему не нужен. И тогда я забыла, а когда ты исчезла… — она прервалась и, вздохнув, покачала головой, — вновь начала борьбу. Но, Ксения, пойми, даже когда тебя не было рядом, когда ты покинула его, отказавшись от него добровольно, даже тогда ты была моей соперницей. Все эти годы Питеру никто не нужен был. Сколько бы раз и каким бы образом я не приходила к нему, не предоставляла себя, я понимала — ненужна я ему. Никто и никогда бы не смог завоевать его сердце, потому что в тот день, когда ты исчезла… ты забрала его вместе с собой.
— Но… — я покачала головой, — тот поцелуй…
— Несколько дней назад? — девушка заломила бровь, я кивнула. — Это была моя последняя попытка доказать ему, что я могу быть для него кем-то большим, чем просто сестра его друга.
— Но… он ответил! — я недовольно насупилась. — Я думала, что вы вместе!
— Ксения, скажи мне, — она посмотрела на меня, как на дуру, — почему мужчина целует женщину, которая его ни капли не интересует, на глазах у той, кому принадлежит его сердце?
Я хлопаю глазами.
— Почему? — тупо спрашиваю я, ощущая себя ребёнком-почемучкой, который задаёт своей матери множество вопросов и с глупым выражением лица поглощает информацию.
— Сколько у тебя было парней до Питера или, может быть, после? — спрашивает она, выгнув одну бровь. Я закусила губу.
— Я не помню, — пожимаю я плечами, — но уверена, что очень мало. А после Питера вообще не было.
— То-то и видно, — она хмыкает. — Ксения, он очень обижен и зол. Ему надо показать, что он страдал, а каким образом он может это сделать? Только причинив боль тебе.
— Он что же, вызывал ревность? — я усмехаюсь. — На него это не похоже.
— Знаешь, что он мне сказал после того, как твой волк увёл тебя из зала? — вдруг спрашивает Оливия. Я качаю головой. — Ничего не сказал, — я непонимающе уставилась на неё. — Ксения, как только закрылась дверь за вашими спинами, он отлетел от меня и долго смотрел на дверь, будто бы ты там стояла. А после, посмотрев на меня извиняющимся взглядом, ушёл. Ты серьёзно думаешь, что ему всё равно?
— Он… ненавидит меня… — ничего не понимая, говорю я последний аргумент, который, по моему, отвечает на все не состыковки.
— Глупая, — вздыхает Оливия. — Понимаешь, он не может ненавидеть тебя хотя бы потому, что безумно любит. Да, он зол, да, обижен. Но ничего, я тебе ещё раз повторю, ничего не может заставить его ненавидеть тебя. Он, знаешь ли, однолюб.
— Откуда ты знаешь? — я хмурюсь, стараясь подавить разрывающееся сердце, успокоить разгорающуюся надежду.
— До твоего появления многие девушки из разных сословий претендовали на его руку и сердце, — делится она, с какой-то добродушной улыбкой, которую я никогда у неё не видела. — Ты же знаешь, что он жил в Нарнии многие годы, ещё до того, как вернулся навсегда? — я киваю. — Поверь, у него было много женщин, — я недовольно кривлю губы, а Оливия хохочет. — Но ни одну он не любил настолько сильно, что желал сделать её своей полностью.
— Он не хотел… — я мотаю головой.
— Ксения, думаю, мне пора открыть тебе один секрет.
