Конде поднимает руку с раскрытой ладонью и смотрит мне в глаза, приглашая. Облизнув пересохшие вмиг губы, я протягиваю дрожащую руку и прижимаю ладонь к его, ощущая тепло, разливающееся по всему телу, начиная от ладони. Наши руки вдруг приклеились друг к другу, но я даже не успела начать паниковать, когда они вдруг окрасились в ярко-золотой свет, свечение которого приятно обволакивало нас, окуная в кокон, позволяя отрешиться ото всего мира.
Единственное, что я видела сквозь это светлое свечение — глаза Конде, которые загорелись магией. Он смотрел на меня и улыбался, так ярко и лучезарно, что на душе само собой становилось теплее.
Всё это прошло уже через три минуты, но ощущения остались надолго. Когда свечение погасло, а руки можно уже было просто убрать, мы продолжили стоять друг напортив друга и практически съедать взглядом того, кто стоял напротив.
— Что это было? — тихо спрашиваю я, потому что ощущения просто невероятные.
— Наша магия объединилась в одну. Теперь мы в Единении.
— В Единении? — я нахмурилась.
— Всадник сильнее, когда у него есть связь со своим Жрецом. Эта связь называется Единением. Наша магия едина.
— Да, — я качаю головой, убирая руку и сжав её в кулак, чтобы окончательно избавиться от тепла в ладони, — слишком много на мне всяких связей.
— Я знаю о каждой, — Конде улыбается, заметив мои ошарашенные глаза.
— Откуда?!
— После того, как ты оказалась в Нарнии в первый раз, я следил за тобой, но не мог дать о себе знать.
— Почему не появился раньше?
— Ты была не готова, — он пожал плечами. — И ты нужна была королям.
— А сейчас?
— А сейчас ты нужна мне и своему миру. Ты нужна Всадникам и Жрецам.
— Да, я знаю, — я кивнула, — нужно вернуть им их память.
— И ты должна встать на трон.
— Погоди, что? — вот это было действительно неожиданно. — Какой трон?
— Всадникам нужен тот, кто возглавит их. И ты та, кто им нужен.
— Ты уверен?
— Абсолютно, — он чуть усмехнулся, с нежностью смотря на меня. — Моя королева.
Я скривилась, услышав это прозвище. Мне было до жути обидно, что всё так произошло, что он покинул, но и то, что им двигало, я тоже понимала, поэтому мне приходилось молча скривится и сделать вид, что всё нормально.
— Мне жаль, — сказал Конде, наклоняясь, чтобы забрать наши плащи, что лежали на земле. — Пошли, я покажу тебе кое-кого, познакомишься с ними.
— Кого? — я принимаю плащ, отряхнув его от веточек и пыли.
— Мою жену и сына.
— У тебя есть семья?! — вот это точно шок.
— О, Лана тебе понравится, — усмехается Конде, делая шаг в сторону. — А мой сын… Ему тринадцать, если судить по человеческим меркам.
— По человеческим? — не поняла я.
— Ксения, — Конде резко останавливается и, положив руки мне на плечи, заглядывает мне в глаза, — это в том мире тебе двадцать два. Здесь же ты родилась несколько тысяч лет назад.
В горле моментально пересыхает и мне становится плохо.
— Ч-что? — голос дрожит, тело тоже. — С-сколько?
— В Нарнии и том мире, где ты росла, время идёт по-разному.
— Что-нибудь ещё мне стоит знать?
— Нет, — он качает головой. — Пока и этого достаточно.
— Эй! — восклицаю я, когда он отходит от меня и идёт по тропинке вдоль берега реки. — Конде!
— Да? — он оборачивается и заинтересованно смотрит на меня.
— Тогда сколько тебе?
Он загадочно улыбается, что заставляет морщинку вокруг глаз прорезать его гладкую кожу, и молчит, как партизан.
Я и Конде идём недолго. Уже через тридцать минут мы выходим в долину, где ровными линиями стоят куча шатров красно-золотых и обычных, светло-серых, цветов. Вокруг царит суматоха: кто-то проносится мимо нас, крича что-то и гремя чем-то, откуда-то слева доносится мужская брань и весёлые крики, а справа о чём-то разговаривают женщины.
— Это что? — тупо спрашиваю я, ошалело оглядываясь.
— Это наше поселение, — говорит Конде, усмехаясь. — А на что это похоже?
Я неопределённо пожимаю плечами, продолжая озираться по сторонам.
Конде, слегка посмеявшись, подходит к одному из шатров — огромный ярко-золотой — и отодвигает полотно, служившее дверью. Мы входим внутрь. Я не успеваю оглядеться, когда мимо меня проносится огромнейшее чёрное пятно.
— О, Конде! — восклицает женщина лет сорока, подбегая к Конде и обхватывая руками его шею, а после прижимая его к себе. Я смотрю на них: на лицо Конде, который сдержанно улыбается, прижимая пухлое тело женщины к себе. Она обладательницу чёрных, как смоль, волос средней длины, пухлым лицом и чёрными глазищами, обрамлёнными пушистыми ресницами. Сама по себе она очень пухлая, похожая на пончик. Женщина, спустя несколько секунд, отрывается от него и смачно целует в обе щеки, стиснув его лицо меж пухлых пальцев. — Как давно тебя не было! — восклицает она писклявым голосом и тут же промокает глаза свежим чистым платком.
— Здравствуй, тётушка Руд, — он улыбается, делая шаг ко мне и скашивает глаза на меня. Я хмурюсь. — А где Лана?
Женщина обращает взгляд на меня и на секунду в них вспыхивает удивление, которое, впрочем, быстро гаснет.
— Вышла за Тобби, — говорит она, сложив две пухлые руки на объёмной груди.
— Хорошо, — он кивает. — А что здесь делаешь ты? — он хмурится.
