— Киран, если ты думаешь, что твоё молчание действительно задело меня, то можешь не переживать. Я всё понимаю. Единственное, что я испытываю — это непонимание. У меня просто в голове не укладывается, как это вообще возможно.
— В Нарнии возможно, — говорит Киран. — Здесь магия раньше была частью. Это сейчас её редко встретишь — только у ведьм да колдунов. Ну и у самого Аслана, конечно.
— Я не из этого мира, Киран, — моя вечная отмазка работает как всегда — прочно и непоколебимо, — может быть я и рождена здесь, но выросла-то совершенно в другом месте. Там, где я жила до всей этой ситуации, нет и никогда не было магии, не было драконов, предназначений, пророчеств, не было ничего, что есть здесь. Я душой и сердцем никогда не буду здесь своей, как бы не чувствовала себя здесь счастливо или грустно. Пусть кровь моя здесь, но никак не жизнь. Конде совершил ошибку, отправив меня в чужой мир, лишив тем самым и меня, и себя жизни, которая, возможно, была бы намного лучше той, какой я жила.
— А как ты жила в другом мире?
— Не знаю, — я печально усмехаюсь. — Что-то случилось, когда я решила вернуться в Нарнию. Что-то произошло. Прошло недолго после моего возвращения, когда я забыла и тех, кого называла родителями и тот мир, в котором жила когда-то.
— Ты скучаешь?
— Я ничего не помню, — я качаю головой, — я знаю, что где-то там был мир, в котором я жила, что у меня была семья и друзья. Но я их не помню. И поэтому я и не скучаю.
— А желала бы вернуться? — Киран задаёт правильные вопросы. На пару минут я решаю замолчать, дабы подумать над этим вопросом. А правда, хотела бы я вернуться?
— Нет, — мой ответ категоричен и чёток. — Никогда бы.
— Почему?
— Я бы ответила, что здесь мне хорошо, что здесь я чувствую себя, как дома, но это была бы ложь. Не буду отрицать — в другом мире было бы спокойнее, чем здесь. Здесь я в постоянном страхе за свою и жизнь любимого человека, здесь я не могу спокойно дышать полной грудью, потому что её сжимают тиски боли и потери. Но именно здесь я понимаю, что хочу жить. Несмотря на все ужасы этого мира, я хочу быть именно тут.
— А как же Конде? Или те, кого ты искала?
— К Конде, я уже говорила, нужно привыкнуть, возможно и появится сестринская любовь. А мои друзья… Им сейчас не меньше, чем мне трудно. На них очень многое навалилось.
— А как тебе Конде в роли братца? — Кирана почему-то эта тема очень волновала, раз он так часто задавался этим вопросом.
— Киран, ты явно что-то не договариваешь.
— Я знаю этого человека, — Киран тычет ладонью на замок, возвышающейся каменной глыбой над клумбами с цветами, наверное имея ввиду Конде, который сейчас находился где-то внизу, в подвалах замка, — всю свою жизнь и достаточно изучил его, чтобы делать выводы о его личности. Он никогда не был и вряд ли станет пушистым колдуном, который согласится подчиниться. Один его характер чего стоит! Его всю жизнь интересовало лишь одно — Жрецы и Всадники. И честно тебе говорю — он всё сделает ради того, чтобы добиться намеченной цели. Я конечно понимаю, он твой брат и всё такое, но ведь это не отменяет того факта, что Конде — повёрнутый на своих мыслях человек?
— Мне приятна твоя забота, — говорю я через некоторое время после того, как Киран выговорился, — но, думаю, со своим братом я справлюсь и сама.
— Просто будь аккуратней с этим типом, — Киран соглашается быстро, сложив руки на груди и уставившись на птиц, которые сейчас весело щебетали меж собой, порхая с одной клумбы на другую. — А лучше, прежде чем начать называть его братом и доверять ему жизнь, убедись, что он целиком и полностью на твоей стороне.
— Как бы то ни было, он единственный, с кем я могу чем-то поделиться. У меня от Конде секретов важных нет — он знает о каждом и сам. Киран, я просто не в состоянии кому-то не доверять, потому что, чёрт возьми, это до жути меня пугает. Я боюсь остаться одна. Я итак практически в одиночестве. Все, кому я могла доверить жизнь, те, ради кого сделала бы всё возможное, сейчас ужасно далеко и мы уже не в тех отношениях. У меня есть только Конде и одно я знаю точно — без доверия мы сделать ничего не сможем, — само собой, мысль о том, что Конде может оказаться не тем, кем представляется посещала меня, но я до последнего давила её внутри себя, прекрасно понимая, что если эта мыслишка окажется в голове, оттуда уже никогда не выберется и будет зудеть, зудеть и зудеть, пока окончательно не сведёт меня с ума. Я тряхнула головой. — Думаешь это возможно? Что Конде может предать?
— Да кто его знает, — Киран жмёт плечами. — Он всегда был замкнут. Даже отец, знающий его несколько десятков лет, не мог бы сказать, что внутри этого человека. Папа иногда даже говорил, что там одна лишь пустота, наполненная магией. Я же, пусть и знаю его практически тридцать лет, никогда так и не приблизился к его тайнам. Иной раз думаешь, что это вообще не возможно.
