— В огне своего дракона, на котором должна появится метка, идентична твоей. Больше скажу: именно по желанию Вэн должен будет поглотить тебя, испепелить.
— Звучит устрашающе.
— А перспектива лишиться человечности тебя не пугает? — Конде вздёргивает бровь. — А то, что ты, возможно, можешь умереть?
— Ты не представляешь, что будет, если я оставлю всё так, как есть, — я качаю головой. — Я не хочу, но видно придётся. Я уже сказала. Ради Вэна пойду на всё. Абсолютно.
— Ксения, может ты подумаешь хорошенько?
— Нет, — я отрицательно машу головой. — Нечего думать, лучше сделать. Что для этого нужно?
— Некоторые предметы и заклятие, но есть кое-что, с чем придётся повозиться.
— И что же?
— Нам нужна кровь того, кто на данный момент владеет драконом.
— А это зачем? — я удивлённо вскидываю брови. — Мы же вроде просто клеймо решили ставить.
— Нам придётся перехватить власть, а это очень трудно. Для этого нужно связать два обряда. Нам нужно поставить клеймо и одновременно ослабить эффект кулона.
— Так, хорошо. Ты хочешь сказать, что нам придётся каким-то способом добыть кровь Лорда? — я усмехаюсь. — Тогда у нас точно ничего не получится. У Лорда не имеется крови, в этом я убедилась на собственном опыте. Он не уязвим.
— Он нет, но его добрая часть — да.
— Ты имеешь ввиду Каса? — я удивлённо хлопаю глазами. — Разве это пройдёт?
— Думаю да, — Конде пожимает плечами, вновь утыкаясь в книгу. — Здесь говорится о том, что нужна кровь владеющего драконом. В нашем случае это Лорд.
— Когда начнём?
— Погоди ты, не спеши, — Конде машет мне рукой, призывая успокоиться. — Не всё так сразу. Для начала ты должна кое-что узнать.
— Что-то ещё?
— После проведения ритуала, если всё получится… назад дороги нет. Всё, чем ты жила раньше, все, с кем имела дело и к кому что-то чувствовала, — это он выделяет особенно чётко, — всё исчезнет. Не останется ничего. Ты это понимаешь? Ксения, больше не будет того, что составляет тебя. Что делает тебя той, кем ты являешься сейчас.
— Моя судьба была предопределена, — усмехаюсь я. Конечно же я вру. Конечно же я совершенно не хочу делать того, что собираюсь сделать. Но я понимаю, что больше, чем это, я хочу только то, чтобы мой Вэн был снова рядом. — Конде, я не хочу, но я сделаю это. Потому что так надо.
— Хорошо, — он сдаётся, понимая, что я не отступлю. И он в этом абсолютно прав. — Предлагаю дождаться Тристана и Оливию и разработать с ними план. Они понадобятся нам.
— Ладно, — я киваю. — Я написала письмо Леа и отослала его. Надеюсь она его получит и придёт. Без неё я не справлюсь.
— Так и быть, — он кивает. — Я продолжу изучать книги, а ты… готовься. Вскоре всё будет не так радужно, как раньше.
Проходит ровно три дня. Три мучительных дня, за которые Конде удаётся отправить послание Тристану и Оливии и найти ещё несколько строк важной информации, относящейся к нашему плану. Все три дня я нахожусь в прострации из-за того, что мне предстоит сделать. Я не верю в то, что вскоре лишусь чувств, стану бездушной куклой, которой станет уже абсолютно плевать на цену жизни или на тех, кого раньше любила и уважала. Особенно мне страшно за двоих важных мне людей, которые вскоре почувствуют пустоту там, где раньше были мои чувства. Я не представляла, что почувствуют Питер и Чарли, поймут ли они, что произошло что-то ужасное, что-то, что невозможно изменить? Все три дня я мысленно просила прощения у каждого из них за то, что совершу, что заставлю почувствовать. Я молилась Богу, Аслану и всем тем, в кого верила, прося, чтобы свершилось чудо и мне не пришлось «умирать» духовно. Я так не хотела становится страшным чудовищем или машиной, лишённой чувств. Я боялась и все три ночи проплакала вдоволь. Я будто бы прощалась со всеми чувствами, которые когда-то владели мною. Я не хотела исчезать просто так. А именно так я и думала. Я была уверена, что, как только душу покинут чувства и эмоции, я исчезну. Так говорил и Конде, поэтому надеяться на лучшее я просто не могла. Как здесь быть оптимистом, когда всё за то, чтобы ты докатился до пессимиста?
Настал третий день. Всё сегодня было против меня. С самого утра причёска не получилась и волосы не желали ложиться именно так, как мне бы того хотелось, завтрак был полухолодным, что, собственно, меня вовсе не огорчило, а Конде ходил мрачнее тучи. Тристан и Оливия, которые прибыли вчера вечером сидели молча, стуча столовыми приборами и лишь переглядываясь. Им уже доложили, что мы планируем сделать и сейчас они изредка бросали осуждающие взгляды, будто бы я это делаю из собственной прихоти. Лёгкое воздушное платье, нашедшееся в моей комнате совершенно внезапно, но очень вовремя, ужасно кололо бёдра и постоянно хотелось чесаться, а ободок из прочной ткани то и дело сползал на лоб. Как я ещё держалась и не взорвалась гневной тирадой — не знаю. Наверное, потому что мне было плевать. В данный момент было кое-что более важное, чем внешний вид или же мнение других.
— Мы должны отправляться, — говорю я Конде, сидя за столом и недовольно смотря на свою тарелку с едой. Всё равно кусок в горло не лез. — Скоро полдень.
