— Найдём, — обещает Питер, тщательно осматривая тело Тристана. Грудь Жреца отпускается и поднимается точно в такт дыханию. Лицо его бледно и сам он весь напоминает мертвеца, нежели живого человека. Питер качает головой и прижимает два пальца к шее, где бьётся пульс. — Не пойму, — качает он головой, — внешне он здоров, но почему-то не просыпается.
— Да какая разница? — вздыхает оборотень, прижав ладонь ко лбу и прикрыв глаза.
— Разница в том, что он, — Питер кивает на лежащего у костра Тристана, — обладает той информацией, которая нам необходима. Он знает абсолютно всё, потому что он был с ней всё это время.
— Он бесполезен.
Певенси лишь закатывает глаза и продолжает склонятся над Тристаном, в надежде на то, что тот подаст признаки жизни, но вот уже какую минуту стоит гробовая тишина — ничего не меняется.
Проходит около пятнадцати минут, когда за пределами пещеры раздаётся громкий хлопок, а после резкий порыв ветра гасит огонь на раз. Питер резко подскакивает и вцепляется в свой меч, а Чарли встаёт рядом с ним, обнажая клыки.
— Тише, мальчики, — раздаётся знакомый голос и двое мужчин сразу же успокаиваются. В пещеру лёгкой походкой входит Оливия, грациозно взмахивая рукой и вновь разжигая пламя. Неудивительно, что она здесь — ещё с самых малых лет брат и сестра были неразлучны, поэтому Оливия точно бы пришла. Питер мысленно бьёт себя по голове, из-за собственной забывчивости. — Где мой бра… — она не договаривает, резко замирая. Её глаза расширяются, а рот приоткрывается, образуя букву «о». Ноги девушки на мгновение подкашиваются, но она успевает овладеть собой, прежде чем свалится на пол. В секунду Оливия преодолевает разделяющие их расстояние и падает на колени, вцепляясь ладонями в одежду Тристана. Питер садится на колени, смотря на Оливию. Лицо её омыто слезами, она закусывает дрожащие губы и всеми силами старается не закричать.
— Он жив, — тихо говорит Певенси, положив руку на плечо девушки. — Жив, Оли, жив.
— Что с ним? — Оливия совершенно теряется, забывая о своей силе, которая бы помогла в этом случае. Но вид брата без сознания сводит с ума, не позволяет трезво мыслить. — Что произошло? — повторяет она, резко подняв голову и уставившись в глаза Питера.
— Я не знаю, — он качает головой, — он пришёл сюда уже на грани. Единственное, что он сказал, перед тем как упасть, было «она сошла с ума». Ты знаешь, что это значит?
Глаза Оливии расширяются на несколько секунд, а после также внезапно сужаются. Взгляд её отстранён. Она замирает на некоторое время, а после подскакивает, как ужаленная.
— Я убью эту дрянь, — шипит она подобно змее, — и даже ты меня не остановишь! — добавляет Оливия, смотря на Чарли.
— Ты же в курсе, что я тебе не позволю? — он усмехается, сложив руки на груди и склонив голову набок.
— А ты пробуй! — зло скалится девушка.
— Ты можешь ему помочь? — понимая, что обстановка накаливается, спрашивает Питер. Оливия переводит на него задумчивый взгляд, а после кивает. — Как?
Вместо ответа девушка садится рядом с Тристаном, положив ладони на его грудь. Прикрыв глаза, она начинает шептать что-то на непонятном языке, заставляя двух мужчин, находившихся в пещере, удивлённо вскинуть брови.
Не проходит и минуты, когда Тристан дёргается и начинает дрожать. Это длится ровно пару секунд, прежде чем он открывает глаза. Его потерянный взгляд обращён в каменный потолок.
— Тристан? — тихо шепчет Оливия. Тристан удивлённо переводит взгляд на сестру, а после улыбается.
— Всё-таки пошла за мной? — усмехается он хрипло. Оливия обнимает его за шею и кивает.
— А как же иначе, братец? — отвечает она, целуя его в щёку. После она помогает ему сесть, позволяя упереться о своё плечо.
— Тристан, ты расскажешь, что случилось? — не выдерживает Питер. Он, несомненно, рад, что с его другом всё хорошо, но желание узнать правду всё же выше.
— Я не уверен, что ты хочешь знать правду, — вдруг говорит Тристан, смотря на него внимательными серыми глазами. — Она тебе совсем не понравится.
— Но тем не менее я жду ответа.
— Тебе нужна правда? — Оливия прищуривает глаза. — Так слушай. Той Ксении, которую мы все знали, больше нет.
— Что это значит? — хмурится Певенси. Такого ответа он точно не ожидал.
— Это значит, что её нет. Нет и всё. Помнишь нашу Ксю, которую ты полюбил? Добрую, отзывчивую, сострадавшую? Ту, у которой сначала чувства, а потом разум? — он медленно кивает. — Так вот теперь это бесчувственная машина. В ней ничего человеческого. Для неё жизнь — пустой звук. У неё нет чувств, она не страдает, потому что ей абсолютно плевать. Веришь ты или нет, но той Ксю, которую мы все знали, больше нет. Она умерла, оставив вместо себя монстра.
— С чего бы ей становится такой? — поверить в то, что с его Ксенией произошло такое. Что она стала бесчувственной, невероятно тяжело, но тишина там, где раньше были её чувства, говорила об обратном.
— Действительно, — язвит Оливия. — Тристан, ты случаем не знаешь?
— Оли… — Тристан закатывает глаза, — он имеет права знать.
