Оливия ничего не говорит. Она лишь закатывает глаза и неопределённо взмахивает рукой. Поняв, что от неё он не добьётся разумного ответа, Питер переводит взгляд на Тристана. Тот на пару секунд прикрывает глаза, будто бы пытаясь собраться с мыслями.
— Понимаешь, Питер, — начинает он, размежевав веки и уставившись тяжёлым взглядом в глаза Питера, — то, что она сделала, было против природы. Против её природы. Она… — сказать это оказалось достаточно трудно. Тристан замолчал, беспомощно уставившись в глаза Питера. Его серые молили голубые не мучить, не требовать говорить.
—…приняла метку, — нагло произносит Оливия, сложив руки на груди. Глаза Певенси расширяются и она усмехается. — А что ты удивляешься?
— Леа же говорила, что ей это не грозит, — отвечает сбитый с толку Питер. — Она другая.
— Другая, — соглашается Тристан. — Но это ей не помешало. У неё не было выбора, Питер. У неё не было надежды. У неё всё отняли. Последнее, что она могла себе позволить — это попытаться вернуть Вэнфролха. К сожалению, Ксения такова, что готова заплатить любую цену, чтобы быть рядом с теми, кого любит.
— Она… вернула? — тихо спрашивает Питер, чувствуя слабость во всём теле. — Она…
— Вернуть Вэна можно было лишь одним способом, — тем временем продолжал Тристан, совершенно не жалея Певенси. — Нужно было восстановить над ним контроль, чтобы он вновь мог мыслить разумно, а уж после привязать его к его Всаднику. Самое сложное для нас, а особенно для Ксении, оказалось разбить силу Лорда, контролировавшего Вэна.
— Каким образом?
— Думаю, ты догадался, — Тристан печально усмехается. — Только через кровь того, кто владеет драконом. А так, как Лорда невозможно поранить, мы воспользовались Каспианом.
— Так вот оно как…
— Это был удар ниже пояса, — вздыхает Тристан. — Для каждого из нас. Но Ксении досталось сильнее. Это же она Каса резала… — Тристан перестаёт говорить, морщится и чуть сползает, укладываясь на холодную землю поудобнее.
— Что с тобой случилось? Ты говорил, что она сошла с ума, — подаёт голос Чарли, до этого молчавший и что-то сосредоточенно думающий.
— На Ксению метка подействовала хуже, чем на всех остальных Всадников, — в этот раз говорит уже Оливия. Она садится ровно, положив руки на колени, обтянутые толстой шерстяной тканью штанов. Взгляд её плещется между холодным и слегка подтаявшим. — Она оказала на неё просто невероятный эффект. Если раньше Ксю была доброй и хорошей, то сейчас… Она всех ненавидит! Причём ненависть эта на пустом месте! Она срывается на мне за то, что я просто прохожу мимо, на Тристана, за то, что он просто стоит не там, где ей надо. Леа — я прошу заметить, что она тоже меченный Всадник — вообще постоянно страдает от неё. У них на дню по несколько раз бои на мечах! В глазах Ксении не было никогда за всё время, что я её знаю, столько гнева! Иной раз кажется, что она постоянно впадает в Гнев Всадника. Но это её обычное состояние!
— Так, — Питер качает головой. — Нужно срочно к ней.
— О, Питер, — Оливия усмехается. — Тебе туда ни ногой. Как только она узнает, что ты где-то рядом, она от тебя пустого места не оставит. Мне жаль Питер, но она ненавидит тебя даже сильнее, чем всех нас вместе взятых.
Где-то в груди что-то ёкает, падает и глухо разбивается о что-то твёрдое.
— Почему?
— Она считает, что ты виноват во всём. Я с ней, кстати согласна…
— Оливия! — перебивает Тристан. — Молчи.
— О чём ты?
— Сам подумай, — она жмёт плечами. — Ксения несколько месяцев потратила на твои поиски, отдала ради тебя часть себя, связала вас навечно. И что она получила взамен? Любовь всей жизни огрызается и утверждает, что всё давно прошло. И так всё то время, вплоть до её решения принять метку. Питер, ты серьёзно думаешь, что если бы ты был рядом, она бы согласилась? Из-за того, что вы оба идиоты, вы разрушили то, что у вас могло бы получится. Вот парадокс — сначала ты, потом она. Вот круто. Правда печально, но с этим можно смириться.
— Ты стала не той, кого я знал, — говорит Питер. — Теперь ты не такая.
— Не глупая дурочка, до безумия в тебя влюблённая? — улыбается Оливия. — Поверь, Питер, ты до сих пор мне нравишься, но теперь мне не нужно прятаться за масками. Я не такая и никогда такой не была. И, надеюсь, никогда такой не стану. Мне пришлось играть, чтобы себя не рассекретить. И вот, гляди, какова я настоящая.
— Так лучше, — тихо говорит Питер. — Тристан, ты до сих пор не рассказал, что произошло. Почему ты пришёл в таком состоянии?
— Ксения как-то прознала, что я собираюсь встретится с кем-то из Певенси. Она не хотела этого, приказала, а я не послушался. Недолгое помутнение и исчезнувшие на время силы — плата за непослушание.
— Непослушание? — Питер удивлённо вскинул брови. — То есть?
— Мы Жрецы, — говорит мужчина. — Изначально наше предназначение — служить Всадникам. А так как вблизи только один Всадник — нам приходится слушаться его. А Ксения этим активно пользуется. Для неё то, что мы когда-то были друзьями — пустой звук. Вот ещё одна причина, почему тебе лучше не соваться к ней.
— Я не могу всё так оставить!
