– И что? Тебе не все равно? Если Аморанок боится птиц, это его проблемы. Он, насколько я знаю, и собственной тени боится, в прямом смысле. По настоящему боится своей тени. Скажи, у него нет специально обученных охотников за тенями? Кто-нибудь из его людей охотится за его тенью? Это все не стоит внимания, Каспар. Или ты тоже их боишься? Вот чему я никогда не поверю.
– И правильно сделаешь. Я не сталкивался с ними. Но думаю не упаду в обморок если надо мной пролетит такая птаха.
Родион хотел ответить, но слова так и остались у него на языке. Несмотря на то, что в трактире было шумно, все как-то разом умолкли.
КРА КРА КРА
Разведчики в чёрных плащах бросились к двери. Карлик исчез.
КРА КРА КРА
От этих криков мороз бежал по коже. Они не походили ни на что ранее слышанное. Доносились они отовсюду: и с неба, и из под земли. Люди испуганно переглядывались. Все чего-то ждали. В молчании и тягостном ожидании прошло полчаса.
Кто-то в глубине зала хрипло сказал:
– Стервятники прилетели по наши головы. Всех, кого не сожгут и не повесят, скормят этим отродьям.
– Не уверен, – отозвался второй голос, – эти птицы не похожи на простых стервятников. Я как-то видел одну. Они огромные. Они совсем другие.
В трактире снова стало тихо. Все прислушивались, но больше никаких звуков с улицы не доносилось.
– Ну их к черту, этих птиц. Налей-ка мне ещё пива, красавица! – прокричал седобородый старик.
– А ну давай и мне!
– Нет нет! Сначала мне. Помнишь я дарил тебе цветы. Неужели ты забыла?
– Кому нужны твои цветы? Золотые монеты, вот это подарок. А цветы…
Гомон, шум и веселье возобновились. Многие уже изрядно напились и по привычке устраивали драки и погромы. Милаша хохотала над ними и с удовольствием подливала пива. У Родиона после третьей кружки все поплыло перед глазами, но он продолжал пить пока был в состоянии держать в руках сей неиспиваемый сосуд. Каспар тоже напился, но в отличии от Родиона, крепко стоял на ногах и даже станцевал с Милашей простенький танец. Кто-то громким голосом пропел «Живи, пока есть время жить» и грохнул стакан на пол с такой силой, что Родион решил: за ним обрушился потолок. Он начинал засыпать и сквозь сон еще различал лица и фигуры людей, мелькавшие перед ним в стремительном круговороте. Голоса и смутные звуки неслись со всех сторон и сливались в один непрерывный гул, пока не растворились в меркнущем сознании. Родион провалился в тяжелый беспробудный сон.
А снаружи город встречал тусклый рассвет.
После того, как с Аморанком приключилось страшное видение, он стал ещё мнительнее и боязливее. В каждом шорохе ему слышались шаги крадущихся врагов. С приходом ночи он зажигал свечи и снова, как раньше, слуги, сменяя друг друга, поддерживали их огонь до утра. Когда тьма рассеивалась, наместник становился смелее и даже посмеивался над своими страхами, как над глупыми стариковскими выдумками. Но вечерело, и смелость его закатывалась вместе с солнцем за горизонт, а страх вместе с темнотой возвращался обратно. И пульсирующие фигуры из мрака вспоминались ему все отчетливее, как бы он не гнал прочь эти жуткие воспоминания. Тогда он злился. Злился и боялся. Он искал виноватых. Кто-то должен был ответить за тот страшный вечер и за то, что он не может забыть его, за то, что он вынужден снова спать при свечах и слугах. Так же как в постоянном свете, теперь Аморанок нуждался и в чьём-нибудь присутствии в комнате. Этого не мог простить наместник тому подлецу, который так жестоко подшутил над ним, подбросив вещи на место казни, обеспокоил его, следствием чего явились уродливые образы.
Вечер опустился на город. Аморанок сидел в кресле у себя в кабинете. Склонив голову набок, он внимательно слушал отчёт одного из самых жестоких своих разведчиков.
– Заговорщик, конечно, не признается, Ваше Высокоборство. Он все отрицал, при этом ссылался на то, что ничего не помнит. Говорил, что на площади точно не задерживался. Оно и понятно. Типичная отговорка. Мои вопросы его сильно напугали, а глаза забегали по углам комнаты, только чтобы избежать моего взгляда. Он врал, в этом я могу поклясться.
– Ты уверен, что он врал, Федаль? Думаешь, все же, это он? Не отец девушки?
– Может и отец, если он вернулся в город инкогнито. Но исполнил он глупую затею руками этого щенка.
– Вы проследили, что он делал после?
– Да. Он долго не выходил из дома. Потом, все же собрался и побежал закоулками к своему дяде, но не застал того дома. Его дядюшка тоже подозрительный тип. Куда-то исчез на весь день.
– Кто его дядя? – Аморанка все это серьёзно заинтересовало, – Кажется, мы напали на верный след. Даже если тряпье подкинул не этот мальчишка, скорее всего что-то за ним есть.
На лице Фаго отразилось нескрываемое удовольствие.
– Его дядюшка Лев Шанталов.
– Шанталов? – Аморанок старался говорить спокойно, но внутри у него все задрожало.
