Он подошёл к окну и увидел, что надвигается огромная чёрная туча и почти полностью накрывает город. Вот вот начнется ливень. Реки воды побегут по улицам. Запоздалые зеваки, влюбленные пары, или пьяные балагуры, вышедшие из трактира и напевающие себе под нос похабные песенки, все они поспешат домой и улицы вмиг опустеют. В такую погоду никто не покинет своего укрытия. Только странный народ может шляться ночью под проливным дождем. Да, найдутся и такие. Но дядю сегодня можно не ждать. Да и Каспара тоже. Что ж, эта ночь не будет вечной, завтра займется новый день и что-то неумолимо изменится.
– Я завидую им… В такую страшную ночь они не одни, им хорошо, а дождя они даже не заметят. Они вместе и им ничего не страшно. Ничего? Нет, я им не завидую. Завтра у них дома не будет веселья и смеха. Будут слезы, будет плач. Они потеряют кого-то. Кого? Это пусть решит наместник. Это не мне решать.
В комнате совсем стемнело. Временами луна вырывалась из мглистых облачных объятий, и тогда часть комнаты заливал её свет. Но тучи снова окутывали ее чёрными волокнами – так паук пеленает жертву, и беспроглядная тьма низвергалась в окна. И все же Родион не хотел зажигать свечи. Ему казалось, что ночь будет тянуться бесконечно долго при ее мерцающем свете. Ночь будет питаться этим слабым огоньком и набирать силы.
По крыше забарабанил дождь. Родион захотел освежиться, а лучше промокнуть до нитки, чтобы немного прийти в себя. Он вышел на улицу и подставил лицо под струи холодной воды. По небу гулкими раскатами прокатился гром. Вода принесла облегчение. Мысли прояснились. «Опять сходить к дяде? – подумал Родион, – Не придёт он, пойду я. А если он до сих пор не вернулся домой? Каспар тоже не пришел, не пришел, когда он так нужен». Родион опустил глаза на землю, жадно поглощающую воду, и взгляд его наткнулся на округлый булыжник. Он подошёл к нему. Странно, что он и думать забыл об этом камне. А ведь он никогда в жизни не испытывал такой боли, какую испытал, когда взял его в руки. Не понятно почему, тревога усиливалась. Родион наклонился над камнем, всеми силами сопротивляясь ужасу, который разрастался в нем. Колени его задрожали и чтобы не упасть, он прислонился к мокрой стене и прикрыл глаза. Дождь омывал его лицо ледяными потоками. Мысли превратились в мешанину из обрывков, отзвуков, догадок. Так что это за камень? Мария? Может она жива? Каспар говорил о каких-то людях. Это были воры… Пусть приходят, у него нечего взять. Один раз к нему уже пришли воры, воры похуже этих, больше у него ничего нет.
– Родион!
Сердце в груди подпрыгнуло и сорвалось вниз. Родион медленно повернулся и тихим безжизненным спросил:
– Каспар, ты задумал меня сегодня сжить со свету?
– Извини, друг. Я не хотел. Что ты тут делаешь?
– Вышел освежиться под дождём. Мне тяжело находиться дома. Там я все думаю, думаю…
– Представляю. Мне кажется ты засиделся в этих невеселых стенах. Тебе надо расслабиться. Сходим сегодня в трактир. Там всегда весело, поверь мне на слово. Лев приходил?
Родион уловил тревогу в голосе Каспара. Это его насторожило. Когда-то у Льва случались проблемы из-за разведчиков Его Высокоборства. Тогда у них не вышло его уничтожить, как сотни других людей. Ему, влиятельному и сильному человеку, удалось разогнать шпионов Аморанка, как стаю голодных шакалов. Но что, если их набеги были небезосновательны? Родион искоса взглянул на друга.
– Он не приходил. Я ходил к нему. Дома его тоже не застал, и никто не мог мне сказать куда он пропал. Ты что-то знаешь и скрываешь от меня.
Ответа не последовало. Каспар отвернулся и стал насвистывать детскую песенку «дурная голова». Раньше они с Родионом часто её напевали, когда дразнили друг друга или ссорились. Впрочем встречались песенки и не столь безобидные в их общем песенном арсенале. На этот раз Каспар удовлетворился этой:
Родион пропустил мимо ушей этот незамысловатый отпор, но глаз с Каспара не спускал. Каспар улыбнулся ему широкой улыбкой.
– Ну что, ты со мной?
– Почему я никогда не знаю, что происходит у тебя в голове и сердце?
– Потому что там ничего не происходит. Не ищи ум там, где его нет. За сердце я вообще молчу.
Каспар громко рассмеялся. На тихой безлюдной улице это показалось Родиону вандализмом. Он подумал, что с таким смехом мёртвого можно поднять из могилы. Самому ему стало неловко, как будто они потревожили чей-то покой.
– А если придёт дядя? Мне нужно поговорить с ним. Он должен знать…
– Не придёт, уже поздно. Поговоришь со мной.
