Инесса неподвижно лежала в кресле и глядела в потолок. На лице ее проступил пот, глаза неестественно расширились. Каждые две минуты она начинала дрожать всем телом.
– Она сама себя довела до этого. Я уже посылал за врачом.
– Как ты можешь так спокойно говорить об этом? – в глазах Алины заблестели слезы, – Я тебя не понимаю. Иногда ты мне кажешься не человеком вовсе.
– Я вижу это не в первый раз и, конечно, не в последний. Одним словом: я устал. Не удивлюсь, если наш отец в самом деле сбежал с этого дурдома.
– Георг, – Родион в два шага оказался рядом с братом, – следи за выражениями. Я могу ручаться за то, что Лев никогда не сбежит. Может быть что-то произошло. Кто к вам сегодня приходил?
Инесса приподняла голову. На ее бледное изможденное лицо было больно смотреть. Под глазами её образовались синюшные углубления, а сами глаза лихорадочно блестели.
– Мой сынок, – с хрипом вырвались из нее слова, – Ты такой же жестокий, безжалостный негодяй как и твой отец. Но в этом нет твоей вины. Это кровь. Да… Это она.
Инесса поднялась с кресла и подошла к стене. Она оглядела всех невменяемым тревожным взором, утерла слезы и совершенно неожиданно ударилась головой о гладкую поверхность стены. Затем снова… и снова… Алина закричала и подбежала к матери. Крик дочери подзадорил Инессу. Она с такой силой нанесла себе очередной удар, что на стене осталась кровь. Завизжав, она в каком-то безумстве продолжила биться о стену, оставляя кровавые следы. Родион в смятении бросился к Инессе. Он схватил её и кричащую, оттащил к дивану. На губах у нее выступила пена. Лоб был залит кровью. Красная струйка стекала по спинке носа и срывалась вниз, оставляя следы на полу, диване, одежде. Инесса билась в его руках с недюжинной силой, впивалась ногтями и зубами ему в плечи, колотила ногами, пока, наконец, не освободилась. Подлетев к столику, она схватила тяжёлый подсвечник и угрожающе зарычала. Георг, еще бледнее своей матери, стоял как вкопанный, скрестив на груди руки.
– Георг. Георг. – задыхаясь от слез, позвала его Алина.
Он рассеяно посмотрел в заплаканное лицо сестры и повернулся к матери.
– Мама, прости, – проговорил он трепещущим голосом.
И сделал шаг ей навстречу. Инесса замахнулась подсвечником и отступила назад.
– Не подходи – прорычала она, сверкая глазами.
Родион, весь похолодевший и сам почти обезумевший, пытался думать. Что делать? Где врач? Где все? Он даже представить не мог, что с Инессой может произойти нечто подобное и был потрясён до глубины души.
– Ты ведь можешь ей помочь? – обратился он к брату, – Что же ты стоишь?
– Как? – в голосе Георга прозвучало недовольство. – Я не врач.
– Ты ведь изучаешь медицину. Ты должен знать, как.
– Я не знаю, но… я скоро вернусь.
Георг ещё раз заглянул в лицо Алины и вышел.
– Уходите и вы, – прохрипела Инесса, – я не желаю видеть вас здесь. Никого. Никогда. Вон отсюда!
– Идем, – шепнула Алина на ухо Родиону и потянула его за собой.
– Как ее можно оставить в таком состоянии?
– Идем.
Родион оглянулся на гостиную.
– Куда мы идем?
– В библиотеку. Поднимемся по этой лестнице. В библиотеке были какие-то лекарства. Я не знаю, где он их взял, но он поил ими крыс, которых держал специально для этих целей. И крысы часами спали, как убитые. Он говорил, это успокоительные средства. Единственные в своем роде. Ни у одного врача нет таких. На маленьких животных они действуют, как сильное снотворное. Но на человека, как успокоительное. Причем хорошее успокоительное. Он тогда говорил, что даже буйного они могут привести в чувство и не причинят при этом никакого вреда.
– Но почему тогда, он не захотел помочь матери?
– Я не знаю, он очень странный.
– Ты уверена, что их можно использовать? – с сомнением спросил Родион.
– Надо их найти. Когда он вернется, пусть сам их использует. Он знает точные дозировки. Я ничего не знаю.
Алина снова готова была заплакать. Но теперь от обиды, которую испытывала к брату. С трудом она проглотила слезы.
Они подошли к библиотеке. Дверь, не плотно прикрытая, заскрипела и приоткрылась ещё немного. Алина оттолкнула ее и вошла в библиотеку. Родион проследовал за ней. Он впервые за последние несколько лет оказался в этом святилище Георга. В огромном помещении царил полумрак – единственное окно было наглухо занавешено не слишком плотной шторой, пропускающей жалкие крупицы света. Полки с книгами длинными рядами тянулись вдоль стен и вздымались до потолка. В центре залы стоял громоздкий стол с наваленными на него тяжёлыми фолиантами. Один из них был открыт. Родион подошел к столу и пролистал открытую книгу. Страницы пестрели изображениями людей, животных, насекомых. «Трактат по медицине», догадался Родион. Он уже собирался захлопнуть книгу, как вдруг среди страниц мелькнул исписанный клочок бумаги. Верхнюю его часть оторвали и о чем там говорилось – осталось неизвестным, но половина уцелела. Родион начал читать:
