«…этого нет и в помине. Но если хочешь знать, то я скажу тебе. Воскресить из мёртвых невозможно. Человек, бывший живым мёртв и ничто не способно вернуть его к жизни. Она могла тебе всего лишь привидеться. Игра больного воображения и ничего больше. Но вот не живую вещь можно сделать живой. Были такие… Не поворачивается язык назвать их мудрецами, нет, но может маги? Да, безумцы. Они вдыхали жизнь в неодушевленные вещи и могли повелевать такими вещами. Сейчас в эти россказни (как их принято называть среди нынешних образованных людей) никто не верит. Но я уверен в обратном, такое практиковалось и не дай боже, практикуется по сей день. В любом случае, браться за такой эксперимент я ни за что не стану. Много чего ещё интересного я могу тебе рассказать и показать. А ты мне. Иногда мне кажется, что ты, в своём юном возрасте знаешь больше меня. Я рад этому. Приходи почаще. Такой человек как ты окажет мне большую услугу, став мне не только другом, но и помощником. Напомню еще раз: никто не должен узнать о наших встречах и переписке. Сжигай письма сразу по прочтении.
– Алина, – Родион повернулся к сестре. Она освобождала полки от книг, – что ты делаешь?
– Где-то здесь, за книгами, он оставил это лекарство.
– Ты не знаешь, кто такой Б? У Георга есть такие знакомые? Это от него.
Алина подошла к столу.
– Покажи.
Родион протянул ей записку.
– Вот. Тут написано о каких-то странных вещах.
– Не знаю, кто это может быть, – сказала Алина, сдвинув брови, – Георг почти не выходит из дома. Я не думала, что у него есть какие-то знакомые. Меня больше волнуют его увлечения. Кроме медицины он занимается другими науками. Неужели в своём безумии он дошёл до воскрешения мёртвых?
– Её надо уничтожить. Если она попадётся на глаза разведчикам…
– Уничтожь, – нервно перебила Алина.
Родион порвал записку на мелкие кусочки и бросил в камин. Он вспомнил, как странно Георг выглядит в последнее время. Всегда в чёрном с ног до головы. Изнуренное бледное лицо, матовые невидящие глаза. Его ничего не способно вывести из себя, он не впадает в гнев, не злится, никогда не раздражается. Только какая-то неподвижная мысль бывает вдруг встает в его глазах. Взгляд его в такие моменты чудовищен. Он в самом деле кажется не совсем нормальным.
Родион взял следующую книгу, и тоже пролистал её. Ничего. Затем следующую. И так несколько раз подряд. Пока в тоненькой книжице по астрономии не заметил ещё одно письмо.
– Алина, – позвал он сестру во второй раз, – здесь ещё.
Она торопливо подошла к нему и взяла письмо.
– Написано рукой Георга, – сказала она, внимательно разглядывая пляшущие буквы, – слушай.
Она начала читать:
– Дорогой друг, не хочу с тобой спорить. Я слишком уважаю тебя для этого. Но признаюсь, иногда мне кажется, что ты не прав. Почему ты боишься опасных экспериментов? Без них ты не добьешься ничего. А если точнее – МЫ не добьемся ничего. Надо больше стараться и больше пробовать нового, но ты упрямо стоишь на своем. Ты не хочешь сдвинуться с мертвой точки, потому что боишься незначительного поражения. Но помнишь, что ты сам мне говорил: из малых поражений рождается большая победа. Разве теперь ты считаешь иначе? В смелости – сила. Ты можешь стать повелителем стихий, сотню раз потерпев поражение. Ты также можешь всю жизнь жечь над огнем шкварки металла, не зная поражений. Но это не будет победой. Как бы назвал это ты? Знаешь, какая картина стоит у меня перед глазами все последние месяцы? Я тебе расскажу. Мне мерещится будто я ранним утром, еще до восхода солнца, выхожу из дому и направляюсь к главной площади. Зачем я туда иду? Сегодня твоя казнь. Тебя должны сжечь. Не обижайся на меня за это, я сам не могу объяснить, почему меня преследует мысль о твоей казни. В реальности тебе ничего не грозит. Уже издали я замечаю огромное количество людей на площади. Они все кричат, толкаются, плюются, учиняют драки. Они все как сумасшедшие. Я останавливаюсь у резиденции. И ближе к площади не подхожу, потому что не хочу смешиваться с этой взбудораженной толпой. Я наблюдаю за тобой издалека. Вот лжеборец подходит к тебе с факелом и там, где ступала его нога, остались глубокие трещины. Площадь крошится под его ногами, но он этого не замечает. Он просит тебя покаяться в последний раз и бросает факел в сухое сено, которым обложены твои ноги. И тут меня охватывает такая всеобъемлющая радость. Я не знаю, как описать это непередаваемое чувство, но могу точно сказать, оно не земное. Я смотрю, как ты горишь, и слышу ужасные крики. Такие крики, наверное, слышны в преисподней. Но доносятся они из резиденции. Это наместник истошно вопит в своем логове. И вся толпа оборачивается на эти крики и завороженно слушает их. Они достигают ушей каждого, как бы далеко от резиденции он не находился. Я же смотрю, как зачарованный, на твое лицо, которые улыбается мне из пламени……………..
Тут письмо обрывается.
– Всё ясно. – сказал Родион, – Это похоже на алхимию. Он ищет себя, вот и все. Скоро ему наскучит и он бросит эти глупости.
– Почему ты не ищешь себя подобным образом? Почему я не ищу? Это ненормально.
