В Нифрэле полно трудностей, но и там изо дня в день одно и то же, не считая той или иной мелкой победы. Это напоминает мне Сизифа, который толкает камень в гору, а тот тут же катится обратно. Однако в отличие от Рэла существование в Нифрэле не лишено боли. Когда в кино кого-то пытают, персонаж со временем умирает или теряет сознание. Но в царстве Феррол недоступен ни один из вариантов, поэтому пытка в прямом смысле может длиться вечно. С чисто интеллектуальной точки зрения я знаю, что концепция бесконечной боли – неотъемлемая часть христианских верований, однако лично я никогда не боялась подобной судьбы. Да, я не святая, но я стараюсь быть хорошим человеком и помогать другим, и мне кажется, я заработала кое-какие очки в свою пользу. Но Майкл представляет концепцию, не связанную ни с «добром», ни со «злом». Его идея о том, что амбициозные люди, возможно, предпочли бы борьбу, даже если бы ничего не менялось, заставила меня задуматься. Подобное будущее пугает меня еще сильнее, чем Рэл, где ничего не происходит.
А теперь еще приходится беспокоиться о Бездне! Множество персонажей говорили о ней как о чем-то зловещем, к тому же я знаю, как работает мозг Майкла, так что меня очень тревожит, что мы там увидим.
Единственное светлое пятно – что Сури больше не в плену и снова имеет доступ к Искусству. Но даже это не столько обнадеживает, сколько вызывает трепет. Не уверена, как именно Имали планирует использовать Сури, Макарету и Мовиндьюле, но на хороший исход не надеюсь. У куратора свои планы, и, по-моему, ей не важно, кто из-за этого пострадает.
Ну и, конечно, мы знаем, что Лотиан наконец выяснил, как создавать гиларэбривнов. Пока мы видели только одного, но будут ли другие? Напрашивается множество вопросов. Постарается ли Сури предотвратить создание других? Сможет ли она противостоять уже созданному? Я уверена лишь в одном: она не станет создавать собственного, чтобы сразиться с чудовищем Лотиана… разве что укрепится ее новая дружба с Макаретой. Гм-м-м… не хочу об этом думать. Давайте просто порадуемся, что Сури сейчас чувствует себя лучше, чем в последних книгах.
О, и раз мы обсуждаем гиларэбривнов, поделюсь с вами секретом. В этой книге их не должно было быть. Майкл перенес их появление из «Эры империи», и я этому рада. Теперь, когда все фигуры на шахматной доске в опасности, драма становится сильнее. Честное слово, всем персонажам, которых я люблю (кроме разве что Малькольма), сейчас грозит опасность.
Кстати, о Малькольме. Рада, что он вернулся, хотя так и не могу понять, «хороший» он или «плохой». Должна признать, он и его мотивы не раз заставляли меня сомневаться на протяжении серии, и мне это очень понравилось. Подозреваю, Майкл не играет, а пытается сказать что-то конкретное. В любом случае сцены с ним мне всегда нравятся. Вопрос к тем, кто читал «Рийрию»: у вас тоже появилось ощущение дежавю, когда он вновь объявился? Если вы не уверены, что я имею в виду, напишите мне, и я объясню.
Так или иначе, сцена между Нифроном и Малькольмом – одна из моих любимых. Перечитав ее, я заметила, как ловко Майкл поместил замечания Малькольма об Уберлине и его последователях прямо перед тирадой Дроума о том же персонаже. Удачное предзнаменование.
Кстати, я рада, что зерно, посеянное в «Эре мечей», проросло. Я имею в виду «таинственную женщину», которая годами снилась Дождю. Он стал копателем и в поисках ее совершил два путешествия в глубь Нэйта. А теперь наконец нашел, что искал. Меня порадовало предсказание Беатрис, что Дождь переживет то, что ожидает его в следующей книге. Мне также интересно, сыграет ли роль возрождение королевства гномов в новом цикле «Взлет и падение», действие которого будет происходить между «Легендами» и «Рийрией».
Эмоциональные сцены – мое слабое место, и в этой книге их много, но две мне особенно понравились. Во-первых, то, как Нифрон и Персефона вместе пили. Да, всем известно, что они заключили брак прежде всего по расчету. И все же приятно видеть, как они вместе оплакивают утрату и показывают друг другу свои слабости. Я ценю, что такой стоик, как Нифрон, все же сумел немного утешить Персефону. Майкл не освещал их союз подробно; думаю, намеренно. Но эта сцена показывает, что не все так уж плохо. К тому же в этой главе имеется отличная цитата из «Книги Брин», хорошо описывающая их отношения.
Еще меня очень тронула встреча Трессы с Гэлстоном. То, что она возвращалась к нему, несмотря на то, как он с ней обходился, многое рассказало мне о персонаже, которого я раньше презирала. По-моему, это одна из сильных сторон Майкла: он берет, казалось бы, незначительного и неприятного персонажа и заставляет взглянуть на него по-новому. Те, кто читали «Рийрию», знают, что искупление – одна из центральных тем этих книг, и я рада, что «Легенды Первой империи» поддерживают эту традицию.
