В вечной тишине и абсолютном мраке невероятных глубин Бездны Ивер услышал крик. Поначалу едва слышный, он превратился в пронзительный вопль, а потом затих, оборвавшись громким хлопком. Звуки здесь были редкостью, а уж свет и подавно. Однако у входа в пещеру Ивер различил тусклое сияние. Воплю предшествовала череда громких ударов. Ивер не стал проверять, что это, ведь все равно ничего не увидел бы и лишь зря потратил бы силы, ползая вокруг.
Но крик – это что-то другое. Голос определенно показался Иверу знакомым. В Бездну кто-то упал – кто-то, кого он знал.
Приложив неимоверные усилия, он заставил себя встать. Мало что могло вынудить Ивера пойти на такую глупость, как хождение, но это был особый случай. Он точно знал, кто упал; он узнал этот голос – этот крик.
Ивер вытянул руки в поисках стены и пошел вдоль нее к узкой трещине, служившей входом в его
Он не помнил, когда в последний раз покидал ее. Ивера это не удивляло, ведь ему становилось все труднее что-либо припоминать. Он еще не забыл собственное имя – по крайней мере, первую его часть. Было что-то еще, какой-то эпитет, но он понятия не имел, какой именно. Его жизнь угасала, воспоминания растворялись. Последним значимым событием, которое он мог припомнить, была встреча с Эдвардом, гула-рхуном из клана Эрлинг. Тот избил недавно умершего Ивера и подтащил его к утесу. Лишь во время падения Ивер понял, почему его столкнули. «Это тебе за мою жену, Рианну, жирный ублюдок! – крикнул сверху гула. – Чтоб тебе вечно гнить».
Ивер ожидал обнаружить на дне нечто ужасное. Но не нашел ничего, и это оказалось еще страшнее.
Но теперь…
Осторожно выбравшись из пещеры, Ивер увидел на земле неподалеку нечто, сияющее белым светом. Издалека это выглядело как мешок, возможно, с одеждой. Он помнил такое. Подобравшись ближе, он увидел, что это живое существо. Что ж, ничего удивительного. Самое крупное событие за, казалось бы, столетие – всего лишь жертва каких-то жестоких боев. Какой-то бедняга свалился в пропасть, известную всем как Бездна, на дно, откуда никто никогда не возвращался.
Он подошел еще ближе и увидел перед собой худенькую женщину с темными, коротко остриженными волосами – вернее, ее останки.
Впервые за… он понятия не имел, сколько прошло времени, но он впервые ощутил волнение. Однако личный опыт подсказывал, что его надежды тщетны.
При падении женщина разбилась о ледяную землю в уплату за то, чтобы оказаться на худшем из возможных уровней существования. Ивер пришел к выводу, что у нее сломаны все кости и треснул череп. Большую часть ее тела скрывала мятая ткань, но Ивер поставил диагноз, исходя из личного опыта. На восстановление ему потребовалась вечность. Он и сейчас толком не знал, насколько ему это удалось. В Бездне не было отражений.
Протянув руку к упавшей женщине, Ивер заключил, что в целом ей повезло больше, чем ему. Тело ее выгнулось под неестественным углом, однако распахнутые, настороженные глаза оставались в глазницах. Заметив его, оба глаза округлились. Женщина снова попыталась закричать, но из горла вырвалось лишь невнятное бульканье.
– Роан, – произнес Ивер, сам удивляясь, что голос ему подчинился. – Это правда ты!
Невзирая на искалеченное тело, женщина попыталась отодвинуться. Голова на сломанной шее свесилась набок.
– Роан, ты вернулась ко мне.
– Не-е-е-т… – простонала она сквозь залитые кровью разбитые зубы.
– О да, – сказал он. – Я здесь. Мы тебя быстренько исправим. Будет здорово.
В ответ на это ее глаза стали еще больше.
Ивер наклонился и сгреб Роан в охапку. Переломанные кости повисли в его руках, будто он тащил мешок с хворостом.
Она застонала. Скатившаяся по щеке слеза упала на мерзлую землю.
– Не волнуйся, милая. – Он широко улыбнулся. – Как только у тебя все срастется, будет как в старые добрые времена.
Едва пальцы Брин соскользнули с края моста и она почувствовала, что падает в Бездну, ее обуял ужас. Поначалу ее разум застыл, парализованный одной-единственной мыслью:
По прошествии необъяснимо долгого времени Брин осознала, что ей
