Эра смерти. Эра империи полностью

Она не смеялась и совсем не находила это забавным. Гиффорд хорошо знал выражение у нее на лице. Она начинала закипать, словно горшок на огне.

– Большинство из тех, кто стоит перед этим троном, опускаются на колени и называют меня «ваше великолепие»! – пожурил ее король. – Или говорят: «Приветствую, ваше дивное и восхитительное королевское величество». Тебе стоит пересмотреть свое поведение, девочка.

– Ага. – Мойя кивнула. А потом, положив руку на бедро и нагловато усмехаясь, ответила: – Знаете, раз уж вы так любите, когда вам целуют задницу, может, стоит пересесть на кресло пониже.

В зале воцарилась тишина. Никто не засмеялся, а некоторые даже перестали дышать.

Король Мидеон гневно смотрел на Мойю, нахмурив кустистые брови, скрывавшие глаза, и поджав полную нижнюю губу с выражением осуждения. Опираясь о рукоять огромного топора, он наклонился вперед, чтобы получше разглядеть гостей, и задумчиво почесал бороду.

– Гм-м-м, – протянул он, бросив взгляд на белокурую женщину. – Может, ты и права.

– Я всегда права, – горячо ответила та.

Король продолжал разглядывать гостей, переводя взгляд с одного на другого.

– Фен, ты уверена, что они – те самые?

– Я нашла их в горном лесу неподалеку от Врат Рэла. Именно там, где предсказывала Беатрис.

Белокурая бэлгрейглангреанка соскользнула с сиденья. Великаншей она не была, но впечатление тем не менее производила. Ее глубокие, яркие глаза сверкали, словно лунный свет на поверхности тихого пруда. Волосы тоже сияли. Шелковистые локоны отливали звездным серебром, но то была не старческая седина. Пройдя по кругу, она подошла прямо к Дождю. Остановившись перед ним, прижала обе руки ко рту, как будто готова была вот-вот разрыдаться.

– Так это он, Беатрис? – спросил король.

– Да, – с непомерным восхищением ответила та. – Это Великий Дождь.

– Я не великий, – едва слышно, учитывая размеры зала, ответил Дождь.

– Не спорь с моей дочерью, парень, – сказал ему Мидеон. – У Беатрис дар. Слушай, когда она тебе что-то говорит. Верь ей. Жаль, я этого не сделал, когда она сказала мне не воевать с фрэями. – Мидеон покосился на Фенелию. – Это оказалось ужасной тратой времени и сил.

– Кстати, о трате времени, – сказала Мойя. – Никого не беспокоит атака снаружи? На случай, если вы не заметили, там довольно большое войско пытается пробиться внутрь.

– А ты напористая. – Мидеон облизнул губы. – Мне нравится.

– Беатрис, – сказала Фенелия, – не хочешь объяснить?

– Ты о чем? – рассеянно спросила та, не сводя глаз с Дождя.

– Почему нам пришлось пройти весь этот лабиринт препятствий? Что заставило королеву поставить на уши все царство и объявить охоту на этот отряд? Почему стены крепости твоего отца осаждает войско? Происходит что-то важное. – Фенелия указала на Брин. – Посмотри на нее. Она бросается в глаза, как кровь на снегу.

– Беатрис? – обратился король к своей белокурой дочери.

– Что? – с невинным видом спросила та, не отрывая взгляда от Дождя.

– Не прикидывайся! Тебе ведомо все.

– Не всегда.

– Это тебе ведомо. Ты так давно говорила об этом дне, что я уже не помню, когда это началось.

– Раньше ты не обращал внимания на мои слова. – Беатрис упрямо игнорировала отца, продолжая восхищаться Дождем.

– Раньше это была всего лишь байка. Но время пришло, и твои путаные пророчества сбылись. Ты знаешь, в чем дело, так расскажи нам! – Он хлопнул рукой по подлокотнику огромного трона, и звук эхом разнесся по залу.

– Да, – подтвердила она. – Знаю.

Гиффорд рассматривал белокурую красавицу. Стройная, грациозная, сияющая, она была полностью поглощена Дождем и смотрела на него так, словно он был окном, через которое открывался вид на много миль вокруг.

Что ей известно?

– Ну? – поторопил король.

– Что «ну»?

– Поведай нам!

Беатрис фыркнула и наконец повернулась лицом к отцу:

– Нет, не стану. – Она окинула взглядом собравшихся в зале. – Я никому из вас не стану рассказывать, что происходит, но могу подтвердить, что Фенелия, как всегда, права. – Она одобрительно кивнула в сторону фрэи. – Кое-что действительно происходит… нечто чрезвычайно важное.

– Насколько важное? – спросила Фенелия.

Беатрис минуту помолчала. Затем, сложив ладони, произнесла:

– Я могла бы сказать, что от отряда, который вы видите перед собой, зависит все: будущее мира Элан, все наши души и даже исход Голрока. Но скажи я так, вы бы мне не поверили. Решили бы, что я преувеличиваю. Но если честно, это даже преуменьшение. Вам придется поверить мне, потому что больше я ничего не скажу, лишь буду настаивать на том, чтобы этим людям обеспечили безопасный путь.

Гиффорд слышал и понимал каждое слово Беатрис, но все вместе они не имели смысла. Потом его осенило:

Она ничего не знает. Все это она выдумала. Но зачем?

– Путь куда? – спросил Мидеон.

– В Элисин, – ответила его дочь.

Присутствующие разразились хохотом. Сидевшие на трибунах громко смеялись или хихикали – все, кроме Фенелии, Беатрис и короля.

Гиффорд тоже не смеялся. Одно лишь слово заставило его изменить мнение.