– Будущее станет лучше? – спросила Фенелия.
– Да, я в этом уверена. – Беатрис приблизилась к трону и обратилась к королю: – Я твоя дочь. Я всегда действовала только в твоих интересах. Ты можешь мне доверять. Ты знаешь, я вижу будущее. Сколько раз я уже это доказала? Сколько раз ты не слушал меня и потом страдал? После войны с фрэями ты рыдал, уткнувшись мне в платье. Просил прощения и говорил: «Больше никогда». И вот мы снова здесь, отец. Мы снова здесь. Если не хочешь слушать меня, прислушайся хотя бы к себе. Или ты так опустился, что не можешь сделать даже этого?
Зал погрузился в тишину. Мидеон мрачно размышлял. Положив подбородок на сплетенные пальцы рук, он вглядывался в пламя костров. Затем осмотрелся и наконец повернулся к Фенелии:
– Чудесный ведь замок, правда?
Бывшая фэйн кивнула с приятной улыбкой:
– Самый мощный в Нифрэле. Жаль будет, если он падет.
– Я тоже так подумал.
– Мне на Бастион плевать с высоты полета банкорской задницы, – крикнул Ателла и встал. Затем он улыбнулся: – Но прорубить путь к вратам рая сквозь войско королевы доставило бы мне радость.
– Это уж точно было бы что-то новое, – заявил незнакомый мужчина. Гиффорд готов был поклясться, что у него на одежде узор клана Рэн. – Королева не ожидает перехода в наступление, а ее войска уже заняты. Мы могли бы прорваться, найти слабое место и атаковать…
– Поможешь? – спросил Мидеон Фенелию.
Глаза фрэи заблестели. Она пыталась подавить улыбку.
– Наверное, я могла бы поддаться на уговоры.
– Если действовать сообща… – Мидеон кивнул, – может, и получится.
Беатрис всплеснула руками:
– Конечно
– Она там? – раздался за тонкими полотняными стенами шатра голос Нифрона.
Персефона только что уложила Нолина спать в кроватку, изготовленную для него Морозом и Потопом. Когда Персефона поблагодарила их за великолепную работу, они скромно ответили, что им просто было скучно и хотелось чем-то заняться.
Отодвинув полу шатра, за которой снаружи горела жаровня, Нифрон вошел. Поверх доспехов он был облачен в плотный плащ, а под мышкой держал шлем и бутылку.
– Вот ты где, – улыбнулся он.
– Тихо! – Она прижала палец к губам. – Я только уложила Нолина. – Бросив взгляд на кроватку, она взяла Нифрона за руку и вывела его из шатра на улицу.
Там не было никого, кроме Хэбета. Стоя на коленях, он сосредоточенно поддерживал огонь. Теперь, когда похолодало, его работа приобрела большую важность. Стоял мороз, огонь излучал тепло, а над головой ярко сверкали звезды.
– Где стражники? – спросил Нифрон. – Должно быть по одному с обеих сторон от входа.
– Они мне не нужны. Когда было тепло, я терпела их ради тебя, но я не стану просить людей часами стоять на холоде, когда ближайшая угроза находится за много миль от нас. – Персефона села на одну из больших подушек рядом с Хэбетом. Вокруг кострища их было много, поскольку у огня часто происходили встречи. – Итак, чему обязана такой честью, как твой визит?
Вопрос, кажется, удивил Нифрона.
– Разве мужу нужна причина, чтобы увидеться с женой?
– Очевидно. Ты редко меня навещаешь.
– Я был занят, – сказал он, присаживаясь рядом с ней.
– Правда? Завидую тебе. Жаль, мне не на что тратить время.
– Я-то думал, мальчишка тебя загонял.
Персефона покачала головой:
– О нем в основном заботится Джастина. К тому же он растет. Я уже не так ему нужна. Похоже, я никому не нужна. – Она пристально посмотрела на него, но супруг, никогда не обладавший особой проницательностью, упустил намек.
Она не стала настаивать. Персефона давно смирилась с их договоренностью. Она не была скромной, юной невестой и не мечтала о муже, который стал бы лелеять ее. Те дни остались в далеком прошлом. Весну и лето своей жизни она провела с Рэгланом, испытала недолгое осеннее потепление с Рэйтом, но теперь наступила зима. Она прекрасно знала, чего ждать от Нифрона. Это не столько брак, сколько торговое соглашение.
– Что в бутылке? – спросила она.
Нифрон посмотрел на бутылку так, словно удивился ее присутствию в собственных руках.
