– Ах да! – Он поставил высокий сосуд из темного стекла на землю перед ними. В отблесках огня содержимое сверкало и блестело золотистыми переливами, словно мед. – Это эривитье, ликер из особой смеси ягод, собранных в тайной роще в лесных дебрях Эриана. Их собирают в полночь и только во время полной луны на Праздник Лета. Тогда плоды самые спелые. В Эстрамнадоне этот ликер очень высоко ценится, а на этом берегу Нидвальдена его почти не найти.
– Однако у тебя целая бутылка?
– На самом деле половина. Я хранил ее несколько лет. Надеялся, ты разделишь ее со мной.
Округлив глаза, Персефона бросила взгляд на Хэбета. Она надеялась, хранитель огня поймет, насколько странно звучало заявление ее супруга, но тот, как обычно, лишь улыбнулся.
– Ты же знаешь, я редко пью. Не стоит тратить на меня такой ценный ликер.
– Особый случай, – сказал он.
– Правда? Какой?
– Твой день рождения.
– Нет, он не сегодня.
Ответ как будто ошеломил Нифрона, и он тоже посмотрел на Хэбета в поисках поддержки, однако получил все ту же приятную, но бесполезную улыбку. Он снова задумался.
– Значит, наша годовщина.
– Нет, она тоже не сегодня.
– Правда? Гм-м… Ну, тогда
Она с сомнением посмотрела на него, и Нифрон пожал плечами:
– Почему бы и нет? Если честно, то я понятия не имею, когда мой день рождения. По правде говоря, меня изумляет, что ты помнишь о своем. Столь незначительное событие.
– Прошу прощения? – Персефона выпрямилась и с негодованием посмотрела на Хэбета. Хранитель костра ворошил поленья и был полностью поглощен искрами, взвивавшимися в ночное небо.
– Ничего личного, – сказал Нифрон. – Ничей день рождения не имеет значения. Важно то, что совершаешь потом.
Персефона разглядывала его. Предводитель галантов, главнокомандующий Военных сил Запада уперся локтями в колени и свесил руки. В меланхоличном молчании он не сводил взгляда с озаренной пламенем костра бутылки.
Нифрон не был склонен предаваться долгим мрачным размышлениям. Копаться в себе представлялось ему делом столь же неловким, как двигаться задом наперед. Прошлое бессмысленно. Ценно лишь будущее, поэтому размышлять о произошедшем – значит попусту тратить время. Зная убеждения супруга, Персефона не могла понять, откуда взялось это желание что-либо отметить. Он делал это, только когда…
– О, – сказала она, вдруг осознав смысл его предложения. – Это прощальная бутылка, не так ли?
Нифрон кивнул:
– Я купил ее в Эстрамнадоне, когда отец бросил Лотиану вызов и собрался сражаться за Лесной Трон. Я хотел отметить его победу. Но он погиб, и я вскрыл бутылку, намереваясь выпить все до дна. Однако смог осилить лишь один глоток, который посвятил его памяти. – Он нащупал камень и бросил его в костер. Из огня полетели искры, а Хэбет восторженно захлопал в ладоши. – С тех пор это стало чем-то вроде традиции. Следующим был Мэдак, потом Сэбек, Григор, Ворат, Эрес и Анвир.
Персефона прищурилась:
– Почему ты достал бутылку сейчас? И зачем решил поделиться со мной?
– Ты была права, сейчас особенно нечем заняться. А мы оба ненавидим сидеть сложа руки и ждать. – Нифрон медленно вздохнул и повернулся к ней: – Люди, которых ты отправила в болото на поиски отряда Мойи и Тэкчина… Я пошел с ними. Мы только что вернулись.
– И?
– Нашли Нараспур привязанной неподалеку от болота. Мы разбили лагерь и начали искать. Территория небольшая, и мы весьма тщательно все осмотрели. Не нашли ничего, кроме следов лагеря на песчаном участке и нескольких вещей. Персефона, я…
– Они утонули, – сказала она. – Все. Они мертвы.
– Ты знала?
Она кивнула:
– Малькольм рассказал мне об этом некоторое время назад, но я хотела убедиться.
– Малькольм, – произнес Нифрон, как будто имя было проклятием. – Значит, ты тоже с ним говорила? Он сводит меня с ума. То исчезает без предупреждения на несколько лет, то вдруг возвращается, чтобы напомнить, что я ему должен, но все равно никак не скажет, чего он от меня хочет. Что он тебе сказал?
Персефона выпятила нижнюю губу, изучая звезды.
– Сказал, что мои друзья погибли, но, возможно, еще вернутся. – Она посмотрела на него и расправила плечи. – Звучит безумно, да?
Нифрон долго смотрел на нее, затем потянулся за бутылкой.
– Что, ничего не скажешь? – спросила Персефона.
Нифрон покачал головой:
– Сейчас? Нет. И это ничего не изменит. Тэкчин погиб. Все они теперь мертвы, мои галанты и твои.
– У меня нет галантов.
С громким, резким хлопком Нифрон вытащил пробку из бутылки.
– Конечно же есть. Мойя, Сури, Роан, Арион, Брин, Гиффорд и Падера – твой передовой отряд искателей приключений, твои друзья.
– Сури жива… насколько нам известно. – Персефона посмотрела на блестящую бутылку. – Может, я и выпью.
Нифрон подал ей сосуд.
– За героев, которых я любила. – Персефона прижала край горлышка к губам. Ликер оказался теплым и сладким, не похожим на то, что она пробовала раньше. Он пролился ей в горло, словно солнечный свет в облачный день. – Хорошо, что этот напиток редкость, а то я могла бы пристраститься.
Нифрон взял бутылку и поднял высоко над головой.
