Я с экс-хозяином ЮКОСа знаком не близко. И за него уж точно говорить ничего не буду. Но, как по мне, по грубым прикидкам: отчего же, мстителен. Вполне себе мстителен. Но только неподдельный мститель знает главные правила земной мести.
А) Месть должна превосходить объем нанесенной тебе обиды.
Б) Самая страшная месть – это прощение, как сказал в XIX веке еврейский учитель Исраэль Фридман (авторство оспаривается, на Фридмане не настаиваю).
Про «Мне отмщение, и я воздам» я уж и не говорю. Слишком глубокие материи, чтобы прямо сейчас в них наспех ковыряться.
Чем еще понравился мне Ходорковский во всей этой истории – какой-то простоватой честностью.
Да, он так и сказал, что много в местах лишения свободы слушал Валерию, и она напоминала ему о доме. А мог бы сказать:
– Детство мое прошло под знаком Шенберга, в институте переключился на Малера, через него пришел к Шостаковичу. Когда руководил ЮКОСом – увлекся Сибелиусом, там подлинное отчаяние, какое бывает только в кабинете по особо важным делам. Хотя лучше всего, особенно когда за полночь приехал домой и закрываешь глаза, забыть вчерашнее, – Моцарт, 11-я соната ля мажор. А как на зоне был, то раз в неделю приезжала ко мне арфистка Ольга Эрдели и играла пятый концерт Крумпгольца. Я потом было хотел ее в Лондон вытащить, а она, как назло, тут и померла.
Но, в отличие от большинства наших политиков, не сказал. Молодец. Заслуживает.
Мораль всей этой истории такая: хочешь изменить Россию – начни с себя. С операции на своей голове.
Дисклеймер 2: все, что я выше написал, значит не то, что вы подумали, а совсем обратное.
Спасибо.
В некоторые времена лучше обсуждать второисточники – изложения, комментарии и толкования, чем первоисточники – непосредственно сакральные слова царей, первосвященников и приравненных к ним федеральных лиц. Поэтому очередной разговор о Владимире Путине и его оппонентах пойдет у нас через колонку Михаила Зыгаря про полицейское самоубийство российских независимых СМИ.
Главный тезис колонки: вторгнувшись в пространство частно-семейной жизни президента РФ, последние независимые СМИ перешли черту, за которой кремлевский деспот еще мог позволить себе дать им выжить. Дальше – тишина, она же политическая смерть. На которую сами же последние независимые и напросились, подобно тому как американский обыватель, замысливший самоубийство, атакует настоящего полицейского игрушечным пистолетом, чтобы получить государственную пулю в измученный жизнью лоб. Вывод Михаила Зыгаря более чем имеет право на существование. Но я все же хотел бы уточнить отдельные критерии, параметры и оценки, приведенные одним из лучших публицистических кремлеведов наших баснословных времен.
Итак, прихлопнет ли в ближние месяцы ВВП всё медиаживое, оставшееся в РФ?
Универсальный правильный ответ: неизвестно. Специальный правильный ответ: кого-то прихлопнет, а кого-то и нет. В общем, независимых русских СМИ осталось не так много, скоро всё узнаем на практике.
Вопрос в том, как мы можем и можем ли вообще реконструировать логику высочайшего поведения в поставленном медиавопросе.
Как говорил Венедикт Ерофеев, если здесь есть система, то какая-то нервная.
История свидетельствует, что у Владимира Путина бывают два базовых агрегатных состояния: сильной невротизации и относительного спокойствия.
Невротизируется он тогда, когда ситуация в РФ, с его точки зрения, опасно выходит из-под контроля. Такое поведение свойственно всякому классическому контроль-фрику (фанату всеобщего контроля), к числу которых доказательно относится теперешний российский лидер. Например, 2011 год (не берем раннепутинские истории). США и их вассалы-сателлиты (как считает Путин, конечно) организовали «арабскую весну» и сбросили конструктивных автократов типа Мубарака и Каддафи, поставив на грань существования сразу несколько арабских стран, прежде всего – социально щедрую Ливию.
Здесь становится почти ясно, что такой же сценарий был запланирован и для РФ. И плюшевый Д. А. Медведев с его вечной готовностью перезагрузить всё и вся ситуацию под контролем не удержал бы.
Значит, В. В. надо было вернуться в Кремль еще на шесть (минимум) президентских лет, чтобы убить угрозу в зародыше.
Случившиеся на рубеже 2011/2012 (при финансовой поддержке американцев, а чьей же еще?) Болотная площадь с проспектом Сахарова только подтвердили версию: Россию должны были пустить по ливийскому пути.
И, кроме возвращения в Кремль, Путин учинил новую зачистку политического поля. Главное – перекрыл даже малейшие каналы иностранного финансирования политических безобразий. Ибо от таких каналов все зло, а без заграничных денег в XXI веке русский бунт нерелевантен.
А когда дело было сделано, наступили прохладные дни предустановленного спокойствия.
