Он вызвал (пригласил?) меня и сказал:
– Ты, говорят, будешь встречаться с Рустом?
– Ну, если получится… – квело отвечал я.
– Получится. Должно получиться. У нас есть мегапроект. Мы дадим ему новую «Цессну». С нашим логотипом. И он снова прилетит в Москву. Но теперь уже сядет не на Васильевском спуске, а прямо перед гостиницей «Москва». Она сейчас Four Seasons. Там снимать удобнее. Мы все СМИ созовем, на любовь свое сердце настроим. Реклама дикая, понимаешь?
Я ужаснулся масштабу замысла.
– А… – открылся самопроизвольно мой рот.
– Гонорар Руста – три миллиона евро. И тебе – еще десять процентов.
– Не 15? – попытался прощупать я зыбкую почву.
– Десять. Тебе и так до хрена.
Не то чтобы до хрена, но сильно спорить не стал я. Где я еще до конца дней надыбаю 300 000 евро?
Но тут ужас начал вдруг нарастать.
– А его же собьют? Уничтожат? В наши дни уж точно собьют. Нынче же не горбачевский бардак. А маршал Шойгу – настоящий супербизон.
– Шойгу не маршал, а генерал. Генерал армии, – снисходительно уточнил мой собеседник. – Но ты не бойся. Мы все уже решили и с ПВО, и с ФСО. Там столько обещано, что и представить такую цифру себе не можешь. А если представишь – инсульт схватишь. Инсульт часто бывает как раз у пьющих людей с богатым воображением. Представишь что-нибудь лишнее – и сразу хлобысь.
И вправду, инсульт мне не нужен. И хлобысь незачем. А триста тысяч – как раз именно что очень нужны и зачем.
Не стану вдаваться в лишние детали, но – я согласился. И перед вылазкой к Русту в Берлин – он, по счастью, живет сейчас там, столица в Германии город недорогой – отправился к человеку, который уже вызвался быть моим консультантом. Дала его мне мой немецкий литературный агент. Заверив, что консультант – крупнейший рустовед в РФ. Формально он назывался генерал-полковником Владимиром Иосифовичем Филиным. Жил (да и живет теперь, должно быть, дай ему бог крепкого кубинского здоровья) генерал в хорошем кирпичном доме на Сивцевом Вражке. Добротной, трехкомнатной, квадратной, хотя и немало замызганной квартире.
Предварительное условие Владимира Иосифовича было: принести бутылку водки «Царская золотая». Ноль семь.
– Опять подорожала, – сказал мягкий старик, поглаживая трофей. – Дешевле, чем за двести рублей, уж ничего приличного и не купишь.
А по существу дела генерал-полковник рассказал вот что.
Оказывается, в 1987-м он был молодой (44 года) генерал-майор, специальный порученец при начальнике внешней разведки (Первого главного управления) КГБ СССР Крючкове. Специализировался на Германии. Именно ему и поручили организовать полет Руста. Цель: круто подставить высшее военное начальство и дать Горбачеву повод группу суперстарых маршалов уволить. Что Владимир Иосифович и обеспечил. Не один, конечно, сделал, а во главе специальной оперативно-аналитической группы. И ездил он тогда в Гамбург не раз. И полет как раз назначили на день, когда маршал Соколов уехал в командировку, а маршал Колдунов – в запой. И много еще чего.
– Я дам уникальный материал для книжки твоей. Но у меня серьезные условия: 500 тысяч рублей. А прямо сейчас, авансом – оплатить мне городской телефон. А то там межгород отрубили за долги.
Я не стал уточнять, зачем генерал-ветерану межгород. Филин не был жаден, того и достаточно.
На прощание Владимир Иосифович добавил:
– Вообще-то моя настоящая фамилия не Филин, а Флавий. Владимир Иосифович Флавий. Отец мой был Иосиф Флавий, вот ведь как бывает. Но в главке мне новую фамилию дали, чтобы я лишнего внимания не привлекал. Ладно, ступай, Белковский. Утомил ты меня.
Вот ведь как в жизни бывает.
С Рустом мы встретились в кафе «Йости», что на Потсдамер-платц. Там наливают розовое «Просекко» и подают свежую (не заклеванную орлами всякими) телячью печень. Заведение не самое демократичное. Но аванс от телекоммуникаторов у меня-то уже в кармане лежал. Живыми наличными. Так что розовое просекко, что сделаешь, черт побери.
Он высокий, худощавый, в очках.
– Мне вот генерал Филин, он же Флавий… – попытался начать я.
– Флавий не генерал. Он бывший квартирный делец. Жил раньше здесь, в Берлине, на Шлютерштрассе. Многих кинул и убрался обратно в Москву. Мне задолжал три тысячи. Евро. Почти весь мой запас. На тогда.
Хорошая история! Вот чего пришлось-то свитер воровать! А реакция у Матиаса – быстрая, все хватает на лету. Простите за очень плохой каламбур.
– Нет, не поэтому. Мне нужна была плащаница.
– Как?
– Плащаница. Слышали про туринскую плащаницу, конечно? Так пророчица одна дружила с женой моей Гитой. Индианкой. И пророчица индуска была, из брахманов. И сказала: если завернуть тебя, Руст, в кашемировый свитер от Woolbridge, останется отпечаток. Получится плащаница. И ее можно сдать в Музей науки и техники. Наш, берлинский. Нет, не их индийский. У них там науки и техники нет вообще. Я-то знаю. Ни науки, ни техники, одни священные воды Ганга. Тысяч за десять. Двенадцать. Не воды, а плащаница.
– Э-э-э… А свитер нельзя было просто купить?
Матиас посмотрел на меня взглядом человека, с рождения допущенного к странным тайнам.
