— Как ты уже знаешь, — присаживаясь обратно, начал старший из братьев, — сюжет каждодневного похода в ад практически один и тот же. Я вглядываюсь в свои зрачки, в них загорается огонь, и я начинаю впадать в беспамятство. Спустя какой-то промежуток времени, мой мозг начинает пробуждаться, тут обычно все вокруг проносится с неимоверной быстротой. Будто меня несут по всей вселенной со скоростью несколько световых лет. Следующая стадия — снова беспамятство и сонливость. Затем, открыв глаза, я оказываюсь в пекле битвы. Это и есть преисподняя. Под моими ногами простирается Долина мертвых, останки грешников уже покрыли ее земли. Первым делом я ищу оружие. Когда я был еще совсем ребенком, меня убивали, в первые две-три минуты нахождения там. Да, брат, там умирают все. Затем с годами я научился прятаться, но это тоже не помогало — меня быстро находили. А к годам пятнадцати я уже искусно владел мечом, сам участвуя в битвах. Но любая битва делилась на три раунда. Сначала мы просто деремся между собой, мечами, булавами, цепями, шпагами… В зависимости от времени, от нации, но всегда с холодным оружием. Затем появлялся всадник. Откуда он, служащий Дьявола или сам по себе — нам известно не было. Но что он лучший из бойцов, сомневаться не приходилось. Он огромного роста, на черном, как ночь, коне. Сначала он крошит всех окружающих серебряным мечом, затем достает цепи и начинает сносить головы со всех, кто находится вблизи. Третий этап — начинает появляться сам Дьявол. Все его рисуют в человеческом обличии, но я его видел только в двух видах. Чудовище начинает прорезать словно крышу, наполненный копотью и дымом небосвод. Спускаясь к грешникам в огонь, начинает поедать или просто рассекает обитателей ада, для него они просто муравьи. Причем, каждая скончавшаяся душа превращается в какой-то солнечный дым. Я видел, как доспехи всадника впитывали этот золотой пар. Затем, насытившись, возможно благодаря этому дыму, чудовище превращается в огненный смерч и истребляет все живое, что есть в аду. После этого я просыпаюсь с больной головой, то ли от выпитого, то ли от увиденного кошмара.
— Душераздирающая история, которую я слышал неоднократно, — произнес Алекс. — Так что изменилось.
— Изменилось то, что сейчас вместо одного всадника появилось четверо. Они мало похожи на того, что орудовал раньше. У прошлого черного всадника есть стиль ведения битвы, есть мощь и сила, а эти четверо похожи только на начинающих.
— Ты думаешь, что это действительно важно?
— Изо дня в день все проходило по одному и тому же сценарию. И тут случаются взрывы четыре взрыва, которые больше похожи на массовые жертвоприношения, и по ту сторону появляются четыре всадника…
— А покойники, что-нибудь говорили?
— Меня в последнее время потянуло на поэзию. Поэтому скажу что-нибудь в ключе лорда Байрона:
Еще безмолвнее и тише
Стали нынче мертвецы…
— Понятно, что ничего не понятно.
— Как Милена? — Сайман всегда спрашивал о ней, но ни разу не видел девушку брату.
— Она в порядке, — отмахнулся Алекс. — Только вчера ходили на свидание.
— Когда познакомишь ее со своим сумасшедшим братом?
— Я подготавливаю для этого особый день.
— В виде судного дня? — усмехнулся Сайман.
— Еще раз повторюсь, старший брат, я, атеист.
В этот момент между братьями наступило молчание.
«Вот что делает время, — подумал про себя Алекс. — Даже не могу поддержать разговор с братом».
Они все так же продолжали смотреть фильм, пока не раздался звонок на мобильный телефон Фитцжеральда младшего:
— Да, Митч.
— Где просиживаешь свою костлявую задницу, напарник? — было сказано, что лейтенант в хорошем расположении духа.
— У брата.
— Шизику, привет. Ха-ха-ха. Он не выудил еще адреса для «чистки»?
— Слава Богу нет.
— Ты же атеист, Фитцжеральд. Зачем произносишь такие выражения? Ха-ха-ха.
— Митч, тебя вроде нет, но ты всегда в теме разговора. Зачем звонишь?
— Меня Харрис вчера слишком нагрузил миссиями. Вероятнее всего не успею к концу дня решить все проблемы. Нужна помощь, Алекс.
— Я могу заехать к миссис Холл…
— Забудь. Я уже еду к ней.
— Ах, ты…
— Ничего личного — это просто помощь девушке, оставшейся в одиночестве.
— Она беременна, друг мой.
— Думаю, я это переживу, — на другом конце линии послышался тяжелый рок, видно Митч сменил предпочтение к рок-н-роллу. — А на тебе миллионерша. Съезди к миссис Фокс и не забудь взять у нее вазу.
— Ты, наверное, хотел сказать амфору, — поправил Алекс.
— Ваза, амфора… Главное, чтобы ты понял, что нужно захватить. В общем, как навестишь ее — позвони мне. И помни — Милена просто красота, но пятидесятилетняя афро-американка со вчерашнего дня миллионерша. Поэтому не тормози.
— Я рад, что ты заботишься обо мне.
— Не нужно устраивать в мою честь гей-парадов. Достаточно слов благодарности. В общем, если что звони.
— Договорились.
— Митч, звонил? — спросил Сайман, видя, как Алекс убирает телефон в карман плаща.
— Да, — коротко бросил Алекс.
— Я думал этого чокнутого бандита уже нет в живых, — усмехнувшись, сказал старший из братьев.
— Если честно, то он того же мнения о тебе, — наконец, на лице Алекса появилась улыбка.
